— Наверное, потому что он был очень силён и его долго не могли выследить? — криво усмехнулась Лира. — Академия искала его с самого побега, но он умело прятался. Бабушка и Марвин… они не выдавали маму и его. А когда стало известно о резне, стало поздно.

— Его убили? — тихо спросил я.

Мы просидели в тишине после моего вопроса несколько минут, а потом Лира продолжила, смотря на огонёк:

— На поиски отправили три группы восходящих. Искали месяц среди Леса. Потом его перехватили у одной деревушки, и он уже не был человеком. Его панцирный медведь вырос до двух человеческих ростов в холке. А броня стала настолько крепкой, что её не могли пробить обычными атаками.

Рау тихо пискнул и прижался к моей шее. Я погладил его, чувствуя, как дрожит его маленькое тельце.

— Бабушка говорила, что у отца вместо ногтей стали отрастать когти. Длинные волосы загрубели, превратившись в шкуру. Он стал зверем. И те три отряда восходящих не справились. В сражении с двумя монстрами они выжгли часть Леса от Первой до Второй Границы, но не убили его. После этого случая Академия ужесточила своё отношение к беглым Связным.

— Его так и не поймали? — спросил я, хотя где-то в памяти Тинга ворочались смутные отголоски этой истории. Но я хотел услышать её сам.

— Поймали, — кивнула Лира. — Его загнали в угол у южного плоскогорья. И в этот раз восходящих было больше. Уже не три отряда сильных воинов по тридцать человек, а два элитных подразделения из самой столицы. Но и они едва справились. Из двух сотен восходящих высших рангов выжило не больше десятка.

В кухне ненадолго воцарилась тишина. Я замер, пытаясь переварить услышанное, а Лира сидела, смотря на огонь. Из двух сотен воинов, которые наверняка были сильнее Варга, и всего десяток выживших? Мне было сложно представить, что такое вообще возможно. Но почему-то я верил Лире. Будь это страшилкой для детей, я бы улыбнулся, но это была реальность. И я мог стать таким же вместе с Рау…

— Академия охотится на таких людей не потому, что Связные плохи сами по себе, — добавила Лира. — А потому, что каждый свободный Связной может стать новой катастрофой. Через пять лет или через двадцать. Но рано или поздно он может решить, что справится, и шагнёт на третью стадию. И никто не знает, чем это обернётся.

Я погладил дрожащего Рау и закрыл окно. На улице уже давно сгустились сумерки.

— А как их вообще находят? — спросил я. — Тех, кто прячется. И прячет своего зверя.

Лира устало потёрла глаза. Этот разговор вытягивал из неё силы. Но… мне он был необходим, и она это понимала. Нужно будет и ей завтра заварить «Лесной мотив». Для придания сил.