Хотя… кто знает, что будет, если тракт действительно оживёт? Нет, чтобы думать о чём-то серьёзном, мне нужно сначала открыть каналы и научиться управлять внутренней энергией, чтобы делать более качественные чаи на основе колодезной воды. В общем, только Марвин сможет прояснить это всё.

В конце концов, чай — это то, что я умею лучше всего. И то, что у меня не отнять.

Чтобы не терять времени зря, я угольком написал на дощечке рецепт «Лесного мотива», чтобы не быть голословным перед Марвином. Так он поймёт, что чай у меня не случайно такой получается. После чего согрел колодезной воды, сделал отвар из кусочка женьшеня, залил горячей водой цедру, разломил терпкоцвет и засыпал золотарник с тёмным листом.

Бодрящий напиток разлился по комнате глубоким землистым ароматом. От одного него мысли уже стали проясняться.

Пока чай настаивался, проверил Минка. Дышал тот ровно, жара не было, рана под повязкой не гноилась — значит, мазь Рована работала. Я сменил её, затем приподнял парню голову и влил пару ложек «Лесного мотива». Тот выпил всё, через минуту забубнил что-то, как и вчера. И снова затих.

Я напоминал себе, что надо поговорить с Марвином ещё и об этом. Может, он знает, как помочь Минку?

Рау всё это время вертелся рядом, а когда я убрал заварник, полез на полку и потянулся к сушёному терпкоцвету. Я молча поймал его за шкирку и пересадил в сумку, потому как услышал, как кто-то ругается на улице, словно дед.

А через несколько секунд дверь лавки отворилась. Я выглянул в дверной проём и увидел на пороге Марвина. Утренний свет ударил ему в спину, высвечивая силуэт — невысокий, плотно сбитый, с корзиной за плечом. Он шагнул внутрь и замер.

— Тинг! — рявкнул он. — Ты за лавку должен был ещё позавчера заплатить, так какого ляда мне на пути Варг попался⁈ Что он тут делал?

Быстро достав из тайника баночки с Семицветами и положив на поднос дощечку с рецептом «Лесного мотива», я вышел из кухни с чайником и парой чистых пиал.

Марвин уже открыл рот, чтобы снова рявкнуть, но осёкся. Медленно обвёл взглядом зал — чистый пол, расставленные столы, ни одного перевёрнутого стула. Потом уставился на меня, на поднос, на чайник. Прищурился.

— Гляжу, порядок навёл, — произнёс он неожиданно тихо. — И даже чай приготовил. Решил задобрить старика, потому что денег на долг нет? А Семицвет добыл?

— Добыл, — спокойно ответил я, ставя поднос на стол. — И даже два. Проходите, я всё объясню.

Марвин хмыкнул, скинул с плеча корзину, прошёлся по залу и грузно уселся за стол. Я налил ему чай, но он даже не взглянул на пиалу.