Теперь уже я помрачнел, отводя взгляд, но скрывать правду не стал.

— Это был не сон, Минк. Так все и есть. Ты, видимо, просто в полубреду услышал наш утренний разговор.

Парень, окончательно осознав масштаб беды и размер долга, побледнел еще сильнее. Попытался приподняться на локтях. Встать. Схватил меня за рукав, скривившись то ли от боли, то ли от усталости.

— Я… я помогу тебе, Тинг. Клянусь, помогу, как только встану на ноги. Мы пойдем в Лес, найдем самые редкие травы…

Я мягко, но уверенно надавил ему на плечо, заставляя лечь обратно.

— Сначала выздоравливай, дурень. А с долгами разберемся. Время еще есть.

А про себя отметил, какой же он еще мальчишка. Благородный мальчишка. Лежит раненый, еле языком ворочает, бледный весь. Только очнулся, а уже пытается другу помочь, да о стариках своих вспоминает. Как только не растерял эту добрую черту характера в этом мире?

— Но десять… — начал он, но я бросил на него серьезный взгляд.

— Не дергайся. Рана у тебя, конечно, почти зажила, но не хватало еще, чтобы ты снова сознание потерял.

Тот поджал губы и нехотя кивнул. Я помог ему сесть, опираясь на стену, сам встал, наложил остывшей каши в котелок и протянул ему.

— Ешь и набирайся сил, а о делах потом поговорим.

Минк благодарно кивнул и стал быстро орудовать ложкой.

— Очень вкусно!

— Не торопись, — покачал я головой, радуясь в глубине души, что это не сон и парень действительно пришел в себя.

Потом потрогал кувшин с листьями цедры. Теплый, но не горячий. Хорошо. Ферментация должна идти. Загляну внутрь к обеду.

— Пока отдыхай и не вставай, слышишь? — спросил я, заваривая ему пару пиал Лесного мотива.

Это, конечно, не совсем то, что нужно, но раз Марвин подтвердил, что он наполняет тело энергией, то лишним точно не будет. Когда чай был готов, я протянул его Минку и забрал пустую чашку. Он попробовал первый глоток, потом второй, третий… и глаза у него полезли на лоб.

— Это алхимия, что ли?

— Нет, просто чай. Пей давай, пока не остыл.

Минк в несколько глотков осушил пиалу, и я долил еще. Двух порций хватит.

— Ух! Хорошо! — развалился он на циновке.

Щеки его порозовели, бледность отступила, и хоть выглядел он еще болезненным, но явно не при смерти. Я улыбнулся.

— Получше?

— Еще спрашиваешь! У тебя лучший чай из всех, что я пробовал.

— Отлично, — пропустил я похвалу мимо ушей. Откуда ему знать, что можно сделать чай еще вкуснее? Вместо этого предупредил: — Если увидишь здесь серебристого зверька — не шуми. Мне сейчас нужно с делами разобраться. А потом уже…

— Это тот самый? — воскликнул Минк. — Тот, который от вепря нас спас? — А потом хлопнул себя по лбу. — Я так и знал, что у тебя такой же талант, как у Лиры, будет! Так и знал!