Я подержал пиалу в руках и повторил уже громче.

— Получилось.

Сделал еще один пролив в новую пиалу и протянул Лире. Она взяла ее с сомнением и отпила совсем немного. Сначала свела брови вместе. Потом медленно выдохнула. Закрыла глаза. Плечи ее опустились. А хмурое лицо постепенно разгладилось.

Она приложила ладонь к груди.

Я молчал. Даже Рау не шевелился.

— Стало… — Она запнулась, подбирая слово. — Тише.

Улыбка сама собой растянула мои губы. А в груди разлилось тепло. Старая кухня, треснутая гайвань, красная ладонь и девочка, которой на несколько минут стало легче. И вот последнее… последнее было сейчас важнее всего.

— Рецепт сыроват, — уверенно сказал я. — Я еще не понял, как дозировать энергию, как она работает. Но я доработаю чай.

Лира держала пиалу обеими руками. Последний луч заходящего солнца пробился в кухню и осветил ее лицо. Уставшая, бледная, злая на меня и все равно живая Лира улыбалась. В глазах появилась осторожная надежда, что все может получиться.

— Спасибо, брат, — сказала она.

Рау потянулся лапой за листьями цедры. Тряпка из моей руки накрыла их раньше, чем он успел схватить их.

— Это не еда, — буркнул я. — Это будущие деньги, воришка.

Тот фыркнул и отвернулся, мол, у денег есть один недостаток — их нельзя сожрать.

Лира присела на циновку, допивая чай, а я наконец выдохнул и тяжело упал на стул. Ноги не держали. Тинг был молодым, но не железным. Правую руку я положил на колено ладонью вверх. Пальцы подрагивали. Боль постепенно уходила в легкое жжение.

Солнце село окончательно. В стекле отражалась кухня: затухающий очаг, стол, горшок с цедрой, Лира с пиалой, Рау возле гайвани. И худой мальчишка с чужими глазами, который сегодня явно перебрал с умными решениями.

На полке лежали дощечки для записей.

Нужно было записать пропорции. Температуру. Время. Сколько держал поток энергии. Не запишу и утром перевру.

Я потянулся за дощечкой, но краем уха услышал, как в зале хлопнула дверь, послышались голоса, быстрые шаги, скрипнула половица у входа в кухню.

Рау поднял голову и молнией нырнул под стол. Следом с пиалой у губ застыла Лира.

В дверном проеме раздался хриплый голос:

— Тинг! Где там твой чай?

Я медленно обернулся на Марвина, потом посмотрел на гайвань.

— Чего расселся? Поторопись! — рявкнул он. — Люди ждут.

Моя правая рука дрогнула, а в зале скрипнул стул — кто-то из знакомых Марвина уже был здесь.

Дорогие читатели, если вам понравилась история, то не забывайте ставить лайки и подписываться на цикл и на авторов, это помогает нам делать историю лучше. Большое спасибо, что читаете!