Настой вышел буро-янтарный. Поднес пиалу к носу. Уже не мерзость. Во всяком случае, не та мерзость, которую я выплеснул днем в окно.

После первого глотка почувствовал терпкость и горечь древесной коры… А вот кислота почти ушла. И в горле осталась приятная прохлада.

Лира наклонилась, вглядываясь в мое лицо.

— Ну?

— Пить можно.

— Это хорошо?

— Это лучше, чем «вылить немедленно».

Она закатила глаза и устало фыркнула. Рау, чертенок, повторил за ней, заставив Лиру прыснуть со смеху. Я бросил суровый взгляд на Рау.

— Ты вообще на чьей стороне?

Но тот только развалился на столе и перекатился через спину. Наглец.

Я покатал чай на языке еще раз и нахмурился. Вкус держался. Лист раскрылся. Но… я ведь просто его заварил, чтобы проверить цедру. Проверил. Только Родник-то в груди никак не отозвался. Дыхание в напитке ходило отдельными кусками: вода сама по себе, дерево само по себе, земля лежит на дне и никуда не поднимается.

Чай получился. А вот магия — пока нет.

Лира увидела, куда я смотрю.

— Нет.

— Один короткий пролив.

— У тебя рука красная, брат.

— Поэтому короткий.

— Ты невозможен, — откинулась она на стульчике и прикрыла лицо рукой.

Она потерла лоб, опустила руку и посмотрела уже без сестринской мягкости. Строго и с упрямством.

— Только попробуй себе навредить, я сама тебя прибью.

Я усмехнулся. А ведь Лира тоже меняется. Уже почти прямо говорит, что переживает.

Воду сменил. Температуру взял ниже. В чашу добавил еще крохотную горсть цедры и половину завитка Спиральки. Остальное не тронул.

Задумался. А как использовать энергию? Лира, заметив, что я стою, подсказала.

— Бабушка писала, что нужно зачерпнуть свою энергию, провести по каналу и вливать… — она запнулась и уже не так уверенно закончила: — Ну, в данном случае, наверное, в чай вливать.

— Спасибо, — улыбнулся я ей. Хотя в полумраке и отсвете очага этого было уже не видно.

Рау сел напротив гайвани. Хвост обмотал вокруг лап. Нос держал на приличном расстоянии. Невероятное воспитание. Надо будет потом проверить, не заболел ли.

Правая ладонь остановилась рядом с гайванью, не касаясь глины.

Канал в правой руке ощущался узким руслом. Свежая рана внутри тела, через которую сложно будет вести целый поток энергии. Но пропустить тонкий ручеек можно, да и то с поклоном.

Я сосредоточился, нащупал пульсацию Родника — он откликнулся как-то неохотно. По лбу потекла капля пота, когда где-то внутри дрогнул поток.

Я взял меньше, чем хотелось. Почти ничего. И все равно канал тут же заныл. Плечо отозвалось болью. В локте словно провернули раскаленную иглу. Ручеек энергии хотел расползтись, но я удержал его усилием воли.