— Тинг, неблагодарный ты мальчишка! Вернулся наконец! — его взгляд скользнул по мусору на полу. — Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты тут прибрался, а?

Не успел я ответить, как чужие воспоминания пришли болезненной вспышкой, сбив дыхание. В глазах на миг потемнело, и в голове протаяло четкое осознание, что я и есть Тинг. То есть… это тело раньше принадлежало парнишке Тингу. Но теперь его занял я.

— Чего застыл? Помогай давай! — крикнул старик в дверях. — Принимай корзину! Или вам с сестрой еда больше не нужна? — прищурился он.

И я вдруг с оторопью понял, что знаю его, хотя видел впервые.

Старик Марвин, который раз в два-три дня приносил провиант и лекарства для меня и… я запнулся в собственных мыслях и покачал головой. Чужие воспоминания мешались в голове, превращаясь в кашу.

Марвин нахмурился, ожесточился лицом, захотел что-то сказать, но из угловой двери снова раздался кашель. В этот раз надрывный, тяжёлый, словно кто-то умирал. Кровь в жилах, казалось, застыла. Марвин тяжело шагнул в разрушенный зал, доставая из корзины пару глиняных баночек. Остановился напротив меня и скрипнул зубами, когда заметил листья на полу. Затем кивнул на мой живот.

— За Вторую Границу сунулся? — спросил он холодно.

Я опустил взгляд на засохшее пятно. Чужая память мгновенно подсказала, что так оно и было.

— Да, — медленно сказал я, пытаясь собраться с мыслями.

Марвин опустил корзину на грязный пол и поднял один листок. Пристально посмотрел на меня.

— Сестру одну оставил лишний раз. И всё ради этого? — его голос огрубел, он сжал листок в кулак. — Идиот! Нет лекарства для Треснутых! Есть только снадобья, без которых долго им не прожить, — он сунул мне под нос кулак с баночкой. — Вот оно! Как ты этого не поймёшь?

Я сощурил взгляд и перевел его на Марвина. Его слова где-то в глубине души задели… не меня, а Тинга. Но я понимал, что он прав. Видимо, владелец этого тела совершил глупость, которая стоила ему жизни.

— Если ты подохнешь в Лесу, я не стану нянчиться с твоей сестрой, — рыкнул Марвин. — У нас с тобой уговор: пока ты мне травы носишь, я вам помогаю. Или ты забыл? — он тяжело взглянул на меня.

Его слова отрезвляли не хуже чужой памяти.

— Я вопрос задал, мальчишка, — бесцеремонно толкнул меня в плечо Марвин. — Отвечай, когда старшие спрашивают.

А вот это уже задело меня, Александра Ветрова. Не надо в меня тыкать, уважаемый, хотел я сказать, но вместо этого медленно моргнул и мысленно выдохнул. Постарался, чтобы голос звучал спокойно и ровно:

— Я помню… — замялся на миг, подбирая подходящее обращение, — уважаемый Марвин.