Тот то ли хрюкнул, то ли фыркнул и сплюнул.

— Сколько раз я тебе говорил не называть меня так? Алхимия в прошлом, малец. Я просто Марвин. Запомни уже!

Он кивнул на угловую дверь и зашагал.

— Хватит стоять. Идем, если не хочешь, чтобы сестра умерла от приступа, — и уже гораздо тише добавил, как я сам делал, чтобы никто не услышал. — Ох и запозднился я сегодня.

Я по привычке потер переносицу, покачал головой и огляделся. Неужели все-таки другой мир? Не сон и не бред. И все взаправду? Если так, то хорошо бы понять, что тут вообще происходит и побольше слушать.

Пристроившись за Марвином, попытался успокоить мальчишеское сердце и принять новую реальность, но куда там, мысли то и дело возвращались к дочери, внукам и ученикам…

Старик остановился возле угловой двери и толкнул ее. В лицо ударил горячий поток воздуха, как из парилки. Дыхание перехватило мгновенно.

Через плечо старика я увидел светлую, маленькую комнатку. Она разительно отличалась от разрухи зала. Каждая вещь здесь находилась на своем месте. Чистое окно с занавеской и видом на заросший двор, на старом подоконнике — голубой цветок, за которым явно ухаживали, над ним — крохотный колокольчик, а в углу — открытый сундучок с бережно сложенной одеждой.

Уютная комнатка с душой, прямо как моя чайная… В груди кольнуло, и от увиденного я еще острее ощутил, что потерял.

Марвин выругался сквозь зубы, шагнул внутрь и быстро толкнул окно. Деревянная рама со скрипом поддалась, впуская свежий воздух с улицы. Колокольчик качнулся от порыва ветра, и по комнате разлился тонкий перезвон.

В этот миг я рассмотрел ту, кто лежала на циновке. И мое старческое сердце невольно сжалось от увиденного. Это была хрупкая, бледная девочка лет четырнадцати на вид. Лира… одновременно такое родное и такое чужое имя заставило тяжело выдохнуть и положить руку на грудь.

Весь ее вид просто кричал о том, что она нездорова: острые скулы, бледная кожа, растрескавшиеся губы, тёмные круги под глазами и небрежная коса светлых волос. На лбу у нее проступила испарина, дыхание было рваным, с хрипами. Рядом с ней стоял пустой глиняный кувшин для воды и пиала.

Но эта кроха боролась — кулаки сжаты, губы плотно вытянуты в тонкую синюю линию. Сразу видно, что эта девочка не из робкого десятка. К таким я всегда относился без лишней жалости и с уважением.

— Да что с тобой сегодня? — рыкнул Марвин на меня, вырывая из оцепенения. — Жара от нее, что ли, не чувствуешь? Тащи воды из родника. Живее, ну!

Я не сорвался с места, хотя тело дернулось само. Память и остаточные чувства мальчишки что-то меняли во мне, заставляя торопиться. Я стал действовать быстро, но без паники. Поднял горячий кувшин и вышел в проем. Обходя мусор и битые кувшины, прошел через зал на улицу.