— Как же больно… — прорычал парень, когда мох затвердел.

— Терпи, — приказал я.

Сверху придавил широким листом, сорванным тут же у корней исполина, и туго затянул повязку из рукава. Минк захрипел от новой вспышки боли. Помедлив, произнес:

— Спасибо… что не бросил…

— Я своих не бросаю, — устало опустился я на колено перед ним.

Где-то позади, на поляне, прокатился победный рев дубового вепря, прогнавшего чужаков со своей территории. В этот же момент сверху к нам спустился зверёк, который, очевидно, ушел от зверя по веткам. Его дыхание было тяжелым, шёрстка стала темно-пепельной, а хвост поник. Он замер в двух шагах от нас. И от его умных глаз, у меня что-то колыхнулось внутри. Родник запульсировал с новой силой.

Что это за зверек? Зачем он нам помог? Почему мой Родник так на него реагирует? Эти вопросы не давали мне покоя, но сейчас было не до них. Зверек пискнул и отбежал на несколько шагов в сторону, словно зовя с собой.

— Ты открыл Родник… — Минк кивнул на зверька. — У тебя дар Связного?..

Я тяжело вздохнул.

— Не знаю, Минк. Сейчас не это главное. Нам надо убираться отсюда, пока на шум не набежали другие звери.

Парень, тяжело дыша, уставился на меня.

— Расскажешь?..

— Все потом, — отмахнулся я и спросил: — Идти сможешь?

Помедлив, он кивнул.

Но первым делом мы перебили запах крови. Я по совету Минка собрал пару дымовиков в округе и выпустил их споры, опыляя нас. Если задержать дыхание и закрыть глаза ненадолго, то едкий дымок успевал осесть на одежде и коже. Теперь от нас несло тошнотворной плесенью и сыростью.

Смыв с лица лишнее, чтобы можно было нормально дышать, я подхватил под руку Минка, и мы двинулись прочь от этого места.

— Туда, — указал парень, где скрылся среди деревьев зверек.

Сумка на плече болталась и мешала. Я почти волок на себе подростка. Мы спотыкались о корни, скользили по мху, но упрямо шли дальше.

Постепенно Лес становился гуще. Зоны с разной насыщенностью Дыхания сменялись пугающе быстро: от мха до разлапистых папоротников, от пронизывающего холода до удушающей духоты. Пот катил по лицу, заливая глаза. Я смаргивал его и шел дальше.

Первое время Минк еще держался. Он указывал слабеющей рукой направление, говорил, куда не подходить, где обойти опасные участки. Но с каждым шагом он все больше опирался на мое плечо. Его голова бессильно болталась, а дыхание превратилось в тяжелое сопение.

Вскоре он совсем обмяк, потеряв сознание. Пришлось закинуть его на спину. От этого идти сразу стало тяжелее. Но Тинг был достаточно крепким парнем — в Лесу другие быстро мрут.