Дорога превратилась в полосу препятствий. Я шел сколько мог. Потом останавливался, отдыхал. Давал Минку немного воды. Если он приходил в себя, спрашивал, куда идти дальше. Затем закидывал его на спину и делал новый рывок. Затем все повторялось. Если Минк не приходил в себя, то я просто шел в предыдущем направлении.

Очень быстро я стал замечать некоторые закономерности. Зоны повторялись. Там, где царил глубокий мрак, чаще всего росли белые или голубоватые растения, по типу Поющего Инея. Почти все они обжигали кожу холодом. Поэтому я сделал пометку, что без перчаток лучше их не трогать. И дал обещание проверить, не окисляются ли эти растения от металла, как в моём мире.

В местах же, где накатывала духота, растения были мясистыми, с глянцевыми листьями, и от них тянуло сладковатой гнилью. В таких местах я несколько раз заметил ползучих гадов и старался обходить их по широкой дуге.

В какой-то момент Минк прошептал одними губами так, что я его едва расслышал.

— Мы… не туда…

— А куда? — остановился я, давая себе передышку.

Его рука дрогнула, указывая путь. И я выругался. Это совсем в другую сторону!

— Держись, слышишь? — я тяжело зашагал в нужном направлении. — Не спи. Я вытащу тебя.

В памяти как назло всплыли давние слова Минка, которые он говорил Тингу: «Обычные ватажники ходят только по своим проверенным тропам. Они опасны, но зверья там меньше. А за их пределы суются только опытные или с даром, как у меня».

Каждый вдох давался с усилием — воздух от энергии загустел, ноги подкашивались, а Минк на спине становился только тяжелее.

Местами над нами кружили здоровые птицы с кривыми клювами и длинными шеями. Падальщики. Они перелетали с ветки на ветку и наблюдали. Я чувствовал, что останавливаться нельзя, хотя глаза нещадно заливал пот. Если даже просто присяду передохнуть, то они слетятся к нам. Потому я упрямо брел дальше.

Главное было не паниковать. Минк говорил, что он «слышит» Лес даже без Родника. Я тоже слышал, но, видимо, по-своему. Отовсюду доносились шорохи, далёкие вскрики, вой ветра. Постепенно я понял, что имел в виду Минк.

Я ощущал потоки Дыхания, пусть и хуже него. Там, где энергия сгущалась особенно плотно, растительность становилась ярче, обретая ядовитые оттенки. Один раз вокруг моей ноги, пока я отдыхал, обвились тонкие, словно волоски жгуты. Сердце ухнуло, но я вовремя среагировал, выпутался и через несколько секунд был уже далеко.

Иногда приходилось задерживать дыхание и обходить стороной кусты с алыми, будто светящимися изнутри ягодами. От них ощутимо тянуло чем-то приторно-сладким, будто перебродивший мёд, и голова шла кругом.