Я не договорил, но Рован понимающе кивнул.

— Это хорошо, — проговорил он с набитым ртом. — Я много земель обошёл. Если Гильдейские за порядком не следят, то считай и нет его. Один разбой.

Я не стал спорить. Еще раз отпил чаю. Кипяток голимый. Ни глубины, ни послевкусия. Травы, что ли, не те? Или пропорции? Лучина вдруг затрепетала от сквозняка, искажая тени. А окно задребезжало от порыва ветра и раскатов грома.

— А ты случайно в Лес не ходишь? — спросил я, пользуясь паузой и смотря на рабочие руки Рована.

Тот отставил пиалу, вытер рот рукавом и цепко посмотрел на меня, будто решал, как много мне можно знать. Я выдержал взгляд.

— Хожу, чего бы не ходить, — хмыкнул он под вспышки от молний и оглушительный грохот за окном.

Помолчав немного, Рован добавил:

— У вас он еще ничего. Рядом проходил. У Первой Границы вообще тихо.

Я чуть не поперхнулся чаем. Тихо? После сегодняшнего вепря, который едва не насадил Минка на бивень? Но вслух сказал другое:

— А Лес разный разве бывает?

Рован окинул меня цепким взглядом. В свете неровного огня его бородатое лицо было не разобрать. Но в глазах сверкнул странный огонек. А я поспешил добавить:

— Я только вот до Второй Границы ходил.

Рован хмыкнул.

— Лес везде разный. Где-то реже, где-то гуще. Где-то Границы на расстоянии дня пути, а где-то — недели. — Он покосился в тёмное окно, по которому стекали капли дождя.

В голове вдруг всплыли слова Минка, брошенные им сегодня, пока мы шли в Лес. Он упоминал о ватагах и ватажниках. Как я понял, это местные группы охотников и собирателей, выполняющих заказы алхимиков. Поэтому я тут же уточнил:

— С ватажниками ходишь?

— Нет, они больно дерзкие по добыче, — Рован поскреб бороду. — Я такое не люблю.

Закинув в рот кусочек мяса, он добавил:

— Все знают, что зверь по Дыханию ориентируется, — протянул он мне чашку, прося еще чаю.

Я подлил, выпустив пар в прохладу зала.

— Мне одному сподручнее, — сделал он глоток. — Дыхание многие чувствуют, а вот головой не все думают.

Я молча кивнул. Не ошибся. Алхимик он. Причем, видимо, опытный ходок в Лес. Явно не уступает Минку в чутье, а скорее даже и превосходит.

Рован вдруг прищурился и положил тяжелые руки на стол, из-за чего тот слегка накренился.

— Ты ведь тоже сам ходишь, хоть и щуплый.

Я внутренне напрягся. Как он понял?

Он хищно улыбнулся, и откинулся на спинку стула. По темному залу разнесся жалобный скрип дерева.

— Я всегда своего человека узнаю, — он повел носом. — Запах у него… особенный.

И раскатисто рассмеялся, едва не перекрывая гром.

Я устало потер переносицу, чем рассмешил Рована еще больше. Вот так и попадаются — на мелочах. А точнее — на «аромате» от дымовика.