Рован оглядел зал в неровном свете: треснувшую стойку, пустые полки, подтеки на стенах от дождя. Скользнул взглядом по пятнам, где раньше, видимо, висели полотна с изображениями. Возможно, даже с чайными.

— Давно я здесь был, — произнёс он негромко. — Мальчишкой ещё.

Я прищурился и напрягся.

— Значит, не случайно забрел?

— Как сказать, — пожал он массивными плечами. — Судьба привела. До ливня бы в город не успел, вот и заскочил сюда.

В этот момент за окном полыхнула яркая молния, освещая зал. Через секунду ударил такой гром, что лучина мигнула, а где-то в кухне испуганно пискнул Рау.

Я покивал. Ну да.

— Тут раньше Марвин заведовал, — сказал Рован, заставив меня на миг замереть. — При нем лавка светлая и уютная была. И народу тьма.

Он покрутил пиалу в пальцах, катая чай по стенкам и оглядывая скорее не лавку, а свое прошлое.

— Если б не он, — задумчиво протянул он, — я бы так и не встал на ноги.

Я по-новому оглядел нежданного гостя и крепко сжал остывшую уже пиалу.

Марвин, значит. Сколько же у тебя тайн? Алхимиком был, чайную держал, родителям Тинга задолжал, и даже Ровану помог в его детстве. А теперь вешаешь на сирот свои долги. И используешь Тинга…

Рован поерзал на стуле и спросил:

— Жив старик?

— Ворочит еще, — кивнул я. И сам удивился, как легко я говорю такие слова. Сам еще вчера мучился от артрита. А гляди ж ты.

Шум дождя на время заполнил тишину. Где-то далеко прогрохотало в небе. Гроза уходила. А Рован достал трубку, не спеша набил ее едким табаком, и щелчком пальцев запалил. Я уставился на очередное чудо. Как это он так? Пальцами?

Рован затянулся и выпустил густое облако в тени. До меня докатилась едкая горечь лесных трав. Никогда не любил табачный дым.

— Хороший чай, — разорвал он тишину, глядя на огонёк лучины. — Честное слово, хороший. Давно такого не пил.

Это еще что, Рован. Вот как обвыкнусь, с травами разберусь, заготовки сделаю. Вот тогда да, чай действительно будет хороший.

Рован продолжил:

— В дороге же как? Хорошо, если вода из ручья, да дождя нет. А тут хоть и запустенье у тебя, а все равно уютно.

Он откинулся на стуле, отчего тот вновь жалобно скрипнул, и вдруг спросил:

— Может, продашь чего из трав, если есть? Я в дороге поистратился, а в Лес еще толком не заглядывал.

Продать? Неожиданно. Голова раскалывалась, но я все равно прикинул, что можно было бы попробовать сторговать Ровану. Почему нет? Я и так продал бы что-нибудь, когда пошел в город. Например, Спиральку или Иней, или то же растение второго ранга. Не факт, что возьмет, но предложить стоит.

Но не успел я обдумать эту мысль, как из комнаты Лиры донесся кашель. Я напрягся, вслушиваясь. Рован тоже затих с трубкой у рта, смотря на дверь. Молния за окном на мгновение высветила его лицо. На нем пропала грубоватая насмешливость, ушла дорожная усталость. И появилось профессиональное узнавание и… горечь?