— Каналы? — переспросил я так, будто слышал это слово впервые, хотя весь напрягся до предела. Сложно играть по чужим правилам, которых к тому же не знаешь.

— Ты если алхимиком хочешь стать, — он дернул плечом, не став повторяться. — Учти, что тонкое это ремесло.

— Дурак, даже с Родником и каналами, только мази и сможет делать. Но если тут что-то есть, — он постучал себя по виску пальцем. — То далеко пойдешь. Зелья сможешь варить. Настоящие.

Он вдруг осёкся и усмехнулся.

— Ты извини, парень. Я в пути столько молчал, что теперь как дорвусь — трындеть не остановить.

Я через силу улыбнулся и покачал головой, мол, всё в порядке. А потом снова задал вопрос, пока железо было горячо:

— А чтобы каналы эти открыть — это только тем, у кого… — я сделал вид, что подбираю слово, — дар есть?

Рован кивнул на пиалу. Я подлил теплого чая, и он, сделав глоток, причмокнул.

— Любой может, но талантам проще. Их сразу видно. Глаза и волосы у них особенные, — Рован потер бороду и посмотрел на дверь в углу.

Неужто Лирины светлые волосы успел разглядеть через весь зал да в полутьме? Какой… внимательный ты, Рован. Осторожнее с тобой быть нужно.

— Но таких единицы, — продолжил он, а его голос сделался глуше. — Но риски для всех одинаковы. Тебе повезло. Мне повезло. А сестре твоей и другу моему — нет. Лучше бы они сразу…

Он замолчал.

— Умерли?.. — договорил я за него так же глухо и мрачно.

— Да, мало кто жив остается, — дернул он щекой. — Но и Трещина в Роднике пойти может у любого. Даже у меня. Даже сейчас. И тогда человек сгорает от своей силы, — он кивнул в сторону комнаты Лиры.

В зале повисла тишина, разбавляемая лишь барабаном капель по окну.

Я молча посмотрел в пиалу. Лучина мигнула, и в ее неровном свете чай показался мне черным.

Родник, он как глиняный чайник, получается. Пережжешь, и он лопнет. Недодержишь, пойдет Трещиной, из которой потечет вода. Или правильнее — внутренняя энергия. Как у Лиры. А у меня не Трещина. У меня стабилизировать надо, огонь убавить. Это значит, что чайник кипит, энергия выплескивается из него, испаряется. Пока энергия подливается, ты еще жив, а как опустеет чайничек, то… все.

Допив чай одним глотком, Рован поставил пиалу на стол с глухим стуком, чем вырвал меня из размышлений.

Затем выудил из сумки мешочек с каменными монетами. Взял один — средний — и положил на поднос.

— За ужин и за то, что составил компанию. Правда, с неделю ни с кем не чесал языком.

Я быстро оценил, что это явно больше необходимого. Не хочет ли он поставить меня в позицию должника таким способом?

— Это слишк…