— Эта дрянь — головная боль для Связных, — заговорила она громче. — Связанные с ними звери часто получают раны становится уязвимыми для Лесной заразы. Я читала… Еще до того, как…

Я мысленно додумал:… как Родник Треснул.

— И как они справляются? — спросил я.

— В книге по уходу за Связанным зверем было что-то… Кажется…

Так вот что за потрепанную книжку она читала в тот раз, когда я уходил в Лес. Книга по уходу за зверем. Надо запомнить.

Лира вдруг подняла голову и посмотрела на меня так, словно увидела впервые.

— Да, было, я вспомнила. Искристая дрёма.

— Дрема? — тупо переспросил я.

— Да, духовное растение второго ранга, — прошептала она и посмотрела на Минка, который стиснул губы в тонкую линию.

Повисла тяжелая пауза. Напряжение давило даже на меня, что говорить о детях.

— А что оно делает? — разбавил я тишину.

Лира ответила как по-учебнику:

— Оно парализует. Погружает в глубокий сон. Вплоть до смерти. Действует даже на духовных зверей. Цветет за Второй Границей. И используется алхимиками в сильных зельях.

Мой мозг зацепился за эти слова. Смерть. Парализует. Сон…

— Обычно у Связных при себе есть мазь из Дремы. Она, конечно, для более сильных случаев, — Лира горько усмехнулась. В ее голосе проступили нотки страха. — Но где Академия Связных и где мы?

Вновь повисла угнетающая тишина. Минк смотрел то на меня, то на Лиру, то на ее подрагивающие пальцы. Эта маленькая, но такая бойкая девочка, кажется, переживала за Минка больше, чем он сам за себя.

Парализует. Смерть. Сон… Продолжала крутиться одна и та же мысль у меня. А потом меня вдруг осенило.

— Сон-лист, — прошептал я.

Лира посмотрела на меня.

— Это же… для отваров. Он для расслабления. Я не думаю, что…

Минк тоже непонимающе уставился на меня.

— А если сделать сильную концентрацию? — перебил я. — Чудовищную. Не отвар, а… — я задумался, — вытяжку.

— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь, брат? — взгляд Лиры стал тяжелее. — Это даже не лекарство от бессонницы будет. А яд. Он, — она резко дернула рукой в сторону Минка, заставив того вздрогнуть и скривиться от боли в боку, — может умереть. Может уснуть и никогда не проснуться. Понимаешь?

Риск. Это риск. Серьезный.

— Что будет, если ничего не делать? Паразит его убьет? — уточнил я, глядя ей в глаза.

— Не сразу. У него будет время. Неделя. Может чуть больше… Паразит будет расти в нем.

Минка передернуло. А Лира добавила:

— Но мы можем попытаться найти нужное лека…

— Тинг, — Минк вдруг выпрямил спину. — Делай. У меня бабка с дедом. Мне заботиться о них надо. Я не могу…

Я прикрыл глаза и с силой сжал кулаки. Глубоко вдохнул. Риск смерти. Я не хирург, чтобы решать за чужую жизнь. Но. Как же паршиво. Это ведь моя вина. Я лично разжевал этот мох и втер его в рану мальчишки. Это моя ответственность.