— А давайте попробуем? — предложил он. — Как у нас получится? Заболтаем ли мы все на свете?

— Попробуем? — удивилась Эдита Федоровна. — Как?

— Прямо сейчас. Вы знаете, что такое ролевая игра?

— Нет, — сказал Никса.

Брат весь вечер слушал внимательно, но теперь особенно заинтересовался.

— Это вроде театра, но без сценария, — объяснил Саша. — У каждого есть роль, но нет текста. Можно поиграть в какой-нибудь исторический сюжет. Например, во французскую революцию. Кто-то играет короля, кто-то Робеспьера. Но никто не обязан следовать исторической правде. Главное выиграть. Может быть у короля была какая-то более разумная тактика, при которой он был сохранил и голову, и трон.

— Переписать историю? — улыбнулся Кавелин.

— Почему нет? — спросил Саша. — Это же игра. Зато попробовать разные варианты и чему-то научиться.

— Ты хочешь поиграть во французскую революцию? — спросила Елена Павловна с другого стола, где героически отвлекала Зиновьева.

— Нет, — сказал Саша. — Я хочу поиграть в российский парламент. Скажем, прошло десять лет… Или больше. Крестьяне давно освобождены, но, наверняка есть проблемы: выступили на поверхность подводные камни, которых мы сейчас не видим. И вот был всемилостивейший указ об утверждении народного представительства, прошли выборы, и у нас первое заседание. Никса, что ты думаешь про то, чтобы царя сыграть?

— Ну, давай.

— Садишься во главе стола, и я у тебя должен быть по левую руку, а Николай Алексеевич — по правую.

— Наконец-то! — сказал Милютин. — А то все «красным» кличут.

— Николай Алексеевич, вы красный? Это совершенно невозможно! Если уж вы красный, то я ярко-алый с оранжевым. Но, знаете, мне слева тоже непривычно.

Поскольку стол был круглый, брат сел напротив окна.

Саша и так был слева, так что пересаживаться не пришлось, зато Милютин расположился напротив.

— Борис Николаевич, вы с нами? — спросил Саша.

— Хорошо, — кивнул Чичерин.

И присоединился к левым.

— Константин Дмитриевич?

Саша взглянул на Кавелина.

— Я, пожалуй, направо, — сказал бывший учитель Никсы.

— Вот это да! — поразился Саша. — Кого только у нас за либерализм выгоняют!

И посмотрел на Зиновьева.

— Николай Васильевич, не хотите усилить собой правый фланг?

— Вы, наверное, забыли, Александр Александрович, что я освободил своих крестьян почти одновременно с Ее Высочеством.

И он указал взглядом на Елену Павловну.

— Ну, вы за конституцию и народное представительство или против? — спросил Саша.

— Против, — вздохнул Зиновьев. — Россия до этого не доросла.

— Значит, направо, — сказал Саша. — И не примазывайтесь.