Зиновьев нехотя сел рядом с Милютиным.

— По-моему, у нас явный перевес на правом фланге, — заметил Никса. — Трое против двоих. Сашка, проиграешь!

— Сейчас мы это исправим, государь… все нормально, это по сценарию. Иван Сергеевич, вы как? С кем вы, мастера культуры?

— С противниками крепостничества, — сказал Тургенев.

И сел направо.

— Как будто со мной сторонники! — возмутился Саша. — Ну, что такое!

— И как будешь выкручиваться? — поинтересовался Никса.

— Легко! У нас есть еще один политический тяжеловес. Елена Павловна?

— Саша, — спросила Мадам Мишель, — в твоем парламенте будут женщины?

— Конечно. А что в этом удивительного?

— Ни в одном парламенте мира этого нет, — сказал Кавелин.

— Какое упущение! — возмутился Саша.

— Константин Дмитриевич прав, — согласился Чичерин, — участия женщин не допускает ни одно избирательное законодательство.

— Значит, мы будем первыми, — сказал Саша. — Вот, Никса… государь, смотрите, все уже почти, как в жизни. Оппоненты всегда рады найти какую-нибудь левую причину, чтобы не допустить усиления противника: пол, возраст, вероисповедание, национальность, цвет кожи, вероисповедание. Посылай их, знаешь, куда… В общем, есть подданные государя Николая Александровича и есть не подданные государя Николая Александровича, а остальное никого не волнует. Несть ни эллина, ни иудея.

— Здесь должны следовать аплодисменты, — заметил Никса.

— Здесь должна следовать Елена Павловна, — сказал Саша. — Ваше Высочество, вы готовы усилить собой нашу потрепанную жизнью фракцию?

Мадам Мишель встала с места, шурша шелками, подошла к столу. Чичерин пересел ближе к Никсе и освободил ей место, на которое она с немалым изяществом опустилась.

Саша полюбовался результатом.

— Ну, что, господа правые? Смотрите! Завидуйте!

— Чему же завидовать? — спросил Милютин. — Вас меньше. И одна дама.

— Николай Алексеевич, вы просто в плену стереотипов! Не пройдет и полутора веков, как премьер-министром Англии станет дочка бакалейщика.

— Почему бакалейщика? — улыбнулась Мадам Мишель.

— Не суть. Просто дама и не аристократка.

— Саша… то есть Александр Александрович, а ты не хочешь выпустить сборник твоих пророчеств? — спросил Никса. — Например: «Мир в ближайшие 500 лет».

— Я на пятьсот лет вперед не вижу, — возразил Саша. — Мой горизонт: 150. Максимум: 170. Нострадамус А.А. «Мир в ближайшие 150 лет». Великолепная идея!

Все заулыбались.

— Зря смеетесь, — сказал Саша. — Напишу обязательно. Главное успеть до моего дня рождения. Из соображений безопасности.

— Настолько радикально? — спросила Елена Павловна.