— Послали уже лакея, — вздохнул Зиновьев.

Саше казалось, что звучит "The Final countdawn" — мелодия его юности, и Джоуи Темпест с надрывом поет о старте к Венере и бегает по сцене, вращая микрофоном на штативе, словно это двуручный меч. Саше всегда казалось, что Рагнарёк больше соответствует этой музыке, чем прощание астронавтов с нежно любимой Землей.

— Александр Александрович! — услышал он голос Гогеля. — Пора вставать.

И "The Final countdawn" превратился в военный марш с рожком и барабанным боем.

— Повестка, — прокомментировал Григорий Федорович. — Надо идти на молитву.

И Саша вспомнил, как вчера они с Никсой выбили себя право остаться. Папá дал свое высочайшее разрешение, причем даже без особого сопротивления.

Некоторый укол совести он по этому поводу почувствовал. Впрочем, даже не укол, а рефлексию. Что собственно важнее: не уронить престиж царских детей, или не простудить Никсу. Впрочем, вроде, тепло. Тем более в палатке.

Тоже мне моральный выбор! То ли еще будет!

День был посвящен стрельбам и немного маневрам. Особой эквилибристикой оказалось заряжание ружья из положения лежа. Ствол каким-то образом надо было поднять над собой и еще ухитриться пихнуть туда пулю и догнать ее шомполом.

Зато "жечь костры, валяться на траве и замышлять недоброе" Саша никогда не был против.

Вечером действительно состоялся костер, правда, не ночью, а на закате.

В компании кадетов, которые тут же просветили, что картошка в мундире — это исконное кадетское изобретение.

Оранжевое солнце падало на закат, просвечивая между листвой, разливаясь между ветвями расплавленным золотом и подсвечивая кромку облаков. Воздух был влажен и свеж. Жарко пылал огонь. Пахло скошенной травой, хвоей и дымом. И Саша невольно вспомнил Визбора: про «солнышко лесное».

Кадет выпускного класса в чине унтер-офицера Дмитрий Скалон, сидя на бревнышке и перебрасывая горячую картофелину между ладонями, рассказывал о тяжком кадетском житье.

— Остроградский — зверь, — вещал он. — Дает задачи настолько замысловатые, что никто не может решить, «неудовлетворительно» поставить для него ничего не стоит, режет всех немилосердно. Отчитывает не только учеников, но и учителей. Громовым голосом. На весь курпус. На экзамене я вылез только на том, что меня вызвали по механике, попалась работа пара, если бы что-то из математики — точно бы завалил. Но и на работу была жуткая задача, на страницу пришлось расписывать.

— Работа пара? — переспросил Саша. — А что там расписывать на страницу? Какой был процесс?

Скалон завис и смешался.