Ну а потом он начал раз за разом с интервалом в три минуты проверять свой почтовый ящик от «Яндекса», пока наконец не увидел в нем письмо от Анфисы.

И да, лицо того, кто был изображен на фотороботе, было ему знакомо. Не хорошо, потому что так нельзя говорить о человеке, которого видел всего пять минут в жизни, но тем не менее узнал Олег его сразу. Качественный вышел портрет, поскольку, видно, и алкаши, со слов которых фоторобот создавался, не все мозги еще пропить успели, и эксперты в прокуратуре хорошие.

— Однако хреново, — пробормотал Ровнин, глядя на лицо юноши, с которым свел знакомство несколько дней назад в салоне чародейства и магии, которым руководила Яна. — Вот кабы тогда знать…

— Чего сидим, чего не работаем? — заглянул в кабинет Морозов. — Меня, понимаешь, в позу ставят все кому не лень, а он вон шоколад трескает.

— Неправда, я работаю, — возразил Ровнин и развернул громоздкий монитор так, чтобы начальник увидел лицо того, кто был изображен на фотороботе. — Вот, познакомься, один из убийц. Ну, если версии Абрагима и Евстигнея верны, конечно. Зовут Никита, талантливый парень, школу экстерном закончил, сейчас студент юрфака. И все это в шестнадцать лет.

— Похвально. — Александр Анатольевич вошел в кабинет и уставился на рисунок — Вундеркинд. И зачем ему, такому даровитому, кровушку лить?

— Потому что он «белый волк», он же «ярость Чернобога». Ну, по крайней мере я думаю, что это именно так.

— Не шутишь, — внимательно глянув на сотрудника, констатировал начальник и уселся на диван, — а жаль. Ладно, излагай. Мало ли, вдруг ты по своей привычке в башке лишнего накрутил, но все окажется куда проще.

— Боюсь, не окажется, — вздохнул Ровнин, встал из-за стола и вытащил на центр кабинета небольшую белую доску с привязанным к ней веревочкой фломастером. Он с год назад купил ее за свои деньги и с тех пор ей активно пользовался, когда сводил воедино детали какого-то непростого дела. Способствовала визуализация его мыслительному процессу. — Значит, смотри…

На доске один за другим появлялись кружочки, над которыми ставились надписи «Яна/Сны», «Родители», «Речной вокзал», «Фоторобот» «Матвей», «Вой вожака» и другие. Ну а последний кружочек сопровождался подписью «Полнолуние».

— И оно совпадает с той датой, когда мама-папа Никиты в лучший мир отправились, — ткнул фломастером Ровнин в доску. — Увы.

— Сказал бы я тебе, что, мол, это куча косвенных улик, часть которых за уши притянута, только смысла нет, — тяжко вздохнул Морозов и помассировал виски. — Мы не на статистику работаем, а на результат, потому врать себе смысла ноль. Твою-то так, ну почему сейчас, а?