— Путаешь. Еще нет, — выдержав паузу, сказала Куваева. — Сейчас за тобой приду.

Ждать пришлось не слишком долго, минут через пять Анфиса, которая, несмотря на выходной день, была одета по форме, подошла к Олегу и осведомилась у него:

— Уверен, что хочешь с Игорем Леонидовичем пообщаться?

— А что не так?

— Ну, наши с вашими не сильно ладят, это, как мне в свое время объяснили, со старых времен идет. Смотри, как бы не налететь. Узнают твои генералы, что ты не им информацию слил, а нам, тебе не то что четвертую звезду не дадут, но и третью снимут.

— Мне правда важнее, чем звезды на погонах, — усмехнулся Олег. — К тому же мне четвертую так и так не видать, пока в кадрах одна вредная гражданка сидит. Даже по выслуге лет и то наверняка задержат.

— И за что она тебя не любит? — заинтересовалась Анфиса. — Переспал и бросил?

— Что-то вроде этого, — даже не стал спорить с ней Ровнин. — Давняя история, чего ее вспоминать?

— Я-то думала, что ты мягкий и плюшевый, — опечалилась девушка, — а ты вон какой! Ладно, пошли к Верещагину. Но сразу скажу — он дядька суровый, может и послать.

— Кстати, о суровости, — придержал девушку за рукав кителя Олег. — Про тот фоторобот, что ты мне по дружбе выслала, могу упоминать? Нет, ты сказала, что это не закрытая информация, но мало ли? Не вставит он тебе фитиля все по то же причине? Ну, «наши», «не наши»…

— По дружбе? — как-то странно глянула на оперативника Анфиса. — Ну да, как-то так… Но запрета никакого не было.

— Это хорошо, — кивнул Ровнин. — Просто не хочу тебя спалить, понимаешь?

— Тронута, — немного криво улыбнулась Куваева. — Идем уже.

Игорь Леонидович принял Олега без особой теплоты, руку не подал, но зато постучал по циферблату часов, мол, время дорого, говори и проваливай.

— Ваша работа? — принял стиль общения и без особых реверансов выложил на стол фоторобот оборотня Ровнин.

— Наша, — подтвердил Верещагин.

— Можно выкидывать.

— Отчего?

— Тут фигурант лучше выглядит, — Олег положил рядом с листком фотографию, — детальнее.

Советник юстиции взял фоторобот и снимок в руки, изучил их и вопросительно глянул на оперативника.

— Никита Липкин, шестнадцать лет, студент, — начал излагать тот. — По нашему мнению, причастен как минимум к трем убийствам, включая сегодняшнее, случившееся в «Вербилках». Возможно, и остальные его рук дело, но там пока не все сходится. Мотивы отсутствуют.

— А в остальных случаях, значит, они прослеживаются? — уже без скепсиса уточнил Верещагин.

— Да, — кивнул Олег. — Начиная с того, которое произошло на «Октябрьской». Семейная пара, которую там убили, — его родители.