Нет, Олег имел в виду совсем другое. Не просчитал он оборотня, не просчитал. Был уверен, что Марфу Яна оставит на потом, и, выходит, шанс прихватить альбиноса здесь и сейчас упущен полностью. А заодно он и сам спалился, усложнив ребятам дальнейшие поиски этой твари. Ясно же, что на остальных сотрудников отдела мстительной ведьме плевать, да и этому белому порождению Чернобога тоже. Что им в них? Есть они и есть.

Одно хорошо — кое-какая зацепочка у его коллег все же осталась, и теперь его задача сделать так, чтобы последний вариант непременно выстрелил. Ну а в том, что Морозов и ребята разберутся, как действовать дальше, Ровнин не сомневался.

— Красив, красив, — насмешливо произнес он, глядя на волка, который изготовился к прыжку. — Одно плохо — как ты, Никитка, был Глистом, так им и остался. Тело поменять можно, а вот душу вряд ли. Нет, на вот эту леди, возможно, ты впечатление и произведешь, а вот на тех, кто знает тебя настоящего…

Альбинос снова издал смешок. Ему, похоже, даже нравилась сложившаяся ситуация. Но оно и понятно — всегда хочется немного потянуть время перед чем-то приятным. Например, перед тем как убить человека, который недавно тебя унизил, причем сделать это с осознанием того, что тебе за это ничего не будет.

— Да так и есть! — рассмеялся Олег. — Я сегодня с Немировой общался, так Игорька, которого ты в «Вербилках» порвал, ей прямо сильно жалко было. А вот то, что ты куда-то пропал, Аньке вообще по барабану. Да она даже не сразу поняла, о ком я у нее спросил. Кстати, симпатичная телочка, как тебя завалим, надо будет ей заняться. Что ты на меня смотришь? Я не ты, немощь недоделанная, я ее быстро в койку уложу. Жопа там, конечно, великовата, но зато передок ковшиком, не сорве…

И его задумка сработала. Звериная суть, конечно, потихоньку поглощала сущность Никиты Липкина, но, похоже, его чувства к Немировой были настолько крепки, что даже смена облика ничего в них не изменила. Надо полагать, что он ее на самом деле любил, причем давно и безответно. Вернее — думал, что любил. Подобные люди часто сами себя убеждают в чем-то таком, во что после охотно и даже истово верят, цепляясь за это как за якорь, который держит их на плаву.

В любом случае волк метнулся вперед, намереваясь красиво, прямо-таки картинно, запрыгнуть в беседку через огромное окно-квадрат, на ходу свернуть лапой шею Марфе, а после вволю покуражиться над Олегом. В том, что эта пакость легкой смерти ему теперь не даст, Ровнин даже не сомневался. Впрочем, и сдаваться просто так он не собирался, потому в тот момент, когда зверь рванулся вперед, его рука уже легла на рукоять ножа. Ну да, это все равно что с пистолетом на танк переть, но ситуацию, где он встанет на колени и сам горло под клыки подставит, Олег даже в самом лютом кошмаре себе представить не мог. Хотя бы потому что, возможно, там, в небытии, он мог повстречать своего деда, который до последнего дрался в Сталинграде, защищая элеватор, да там вместе с остатками своей роты навсегда и остался. И когда дед спросит у него: «Честно помер или как?», — Олег обязан сказать: «Не отступил».