А тут другое. В любой момент тебе злодей может заточку в почку вогнать, нырнуть в толпу, и поди его найди. И все — три раза выстрелят в воздух, положат на могилу венок от сотрудников и руководства, водки на поминках выпьют, и как не было тебя на свете. Олег не раз от коллег слышал, что смертность в отделе, который карманными кражами занимается, поболе, чем в ином убойном.

Но уже есть как есть, потому он засунул руку под куртку и снял пистолет с предохранителя.

Павла Никитична тем временем, и не подумав отпускать воришку, уставилась на мужичка. И вот что интересно — тот довольно быстро начал испытывать некий дискомфорт от этого взгляда, хотя по его виду сразу становилось ясно, что повидал он всякое.

— Слышь, мать, ты давай, Бога не гневи, — уже куда менее напористо произнес вор. — Ну, ошибся малой. Бывает. Отпускай его, да и разойдемся в разные стороны, пока хорошие.

— Лопухи! — насмешливо произнесла уборщица. — Дешевки. Перевелись шапочники в первопрестольной, как есть перевелись. Дурку разбить не в состоянии. Не лопатник из балки вытащить, не цацку рыжую у козырной фреи с литавр снять, а дурку! Причем на рынке. Нет, ему только мотыля мыть, да и то не факт, что его косые не отбуцкают. Костя Полтинник за такую работу вот этому цыпленку киянкой пальцы бы расплющил, это уж будь спок. Просто за неуважение к высокому искусству карманной тяги.

— Ты, мать, много на себя не бери, — посоветовал ей мужичок. — Костя три десятка лет как на тот свет ушел, но трепать его имя никому не след.

— Мне можно, — усмехнулась Веретенникова, — уж поверь. А если предъявить хочешь… Кто сейчас за старшего у вас тут? Микита или Глухой? Я и того и другого еще стремящимися помню. Пошли к ним и там поговорим.

— Микиту лет пять как прикопали, — в голосе ее собеседника уважения было все больше и больше, — он с шерстяными за этот рынок закусился, вот они стрелка и наняли. А Глухому еще треху мотать. Сыч у нас сейчас за старшего.

— Жалко Микиту, правильный вор был, — чуть запечалилась уборщица. — Сыч, Сыч… Нет, не помню такого.

— Да и ладно, — мужичок поправил бейсболку, — и так все ясно. Ты прости, мать, не в ту сумку этот стервец залезть хотел. Бывает.

— Либо делай как надо, либо вообще не делай, — строго глянула на воришку тетя Паша. — А если еще раз поймаю, закатаю на пятерик, причем к такому хозяину, что ты весь срок репейником серить станешь. Лично договорюсь!

— Уважаемая, а ты чего на рынке хотела-то? — После крайней фразы картинка в голове мужичка наконец сложилась, то есть он понял, кто перед ним стоит, и от того ему явно стало значительно легче. — Фрукты-овощи или мяска? Ты скажи, мы мигом спроворим. Со всем уважением!