— Я действовал по ситуации, — и не подумал тушеваться Олег. — Еще чуть-чуть, и она бы вам живот вспорола.

— Кто тебе такую глупость сказал? — процедила уборщица. — То, что я оказалась на земле, не означает ровным счетом ничего. Иногда для того, чтобы добиться своей цели, надо опуститься на самое дно. Или упасть, как в моем случае. Старший лейтенант Ровнин, тебе старшим по званию были даны четкие инструкции, ты обязан им следовать.

Наверное, следовало что-то ей ответить, но Олег, обычно не лезущий за словом в карман, на этот раз промолчал. Нет, он мог бы сказать, что Веретенникова ему не начальство, потому ее приказы он может и не исполнять, но крамольной являлась даже сама мысль, а о том, чтобы произнести подобное вслух, речь вообще не шла.

— Могли что-то узнать, а вместо этого остались слепыми и глухими, — расстроенно произнесла тетя Паша и пнула ногой кучку пепла. — Э-эх… Вроде бы и трогательно, что ты за меня переживал, но такая возможность упущена! Всего-то надо было услышать имя, и все, у нас появился бы повод… Пусть мизерный, пусть недоказуемый, но — повод. Только, как всегда, шанс ушел водой в песок. Слушай, может, мне к Клавдии Звягиной съездить, а?

— Зачем?

— Узнать, не сглазил ли нас кто. Иначе почему мы раз за разом в галошу садимся во всех случаях, когда к делу причастен этот старый плут? Ну не может же ему так везти? Тьфу!

Она подошла к тому месту, где лежала веревка, на обеих концах которой имелись небольшие нашлепки серебристого металла, нагнулась за ней, негромко ойкнула и схватилась правой рукой за поясницу.

— Что такое? — обеспокоился Олег.

— Разогнуться не могу, — удивленно поведала ему уборщица. — Это что-то новенькое, не бывало такого раньше. Видать, просквозило меня в Посаде. Да еще эта физкультура… Ой! Ну-ка, помоги мне!

В результате Ровнин чуть ли не на себе дотащил Веретенникову до машины, с великим трудом усадил ее на заднее сиденье, а после довез до отдела, слушая по дороге забористый мат, при помощи коего уборщица выражала свое отношение к возрастным хворям, сестрице, что надумала совершить вояж на могилы предков, и непосредственно Ровнину, который был виноват вообще во всем.

В отделе, кстати, ему дополнительно досталось на орехи от Ленки Ревиной, поскольку та суровую Веретенникову хоть и побаивалась, но по-своему любила. Она с чего-то решила, что именно Олег виноват в случившемся, потому сначала отчитала его по полной программе, а после отправила в соседнюю аптеку за какой-то мазью, той, что должна была уборщице непременно помочь.

Короче, оказался Ровнин везде крайним, причем с его точки зрения совершенно без причины, о чем он и сообщил Ольгину, с которым после всех треволнений выбрался покурить на крыльцо.