Олег давно избавился от юношеских иллюзий о торжестве правосудия, поняв за последние годы истинность поговорки про закон и дышло, но такой вариант лично ему не подходил совершенно. Что это дело рук зверя в человеческом обличье, он уже не сомневался, как, впрочем, и в том, что зверь этот, распробовавший людскую кровь, теперь не успокоится до той поры, пока ему в горло или сердце серебряный нож не воткнут.

— Значит, оборотень? — уточнил Морозов после того, как Олег подробно рассказал ему и о том, что он нынче видел, и о том, какие мысли на этот счет у него в голове появились.

— Наверняка, — кивнул Ровнин. — Хотя, конечно, кое-какие нелогичности никуда не делись.

— Ну да, странностей хватает, — согласился с ним начальник. — Почему сердце у нескольких жертв не вырвано, зачем оборотню человеческий язык, с чего он вообще изначально в квартирах убивал.

— Я и так, и эдак эту тему вертел в голове, но так и не додумался не до чего путного, — признался Олег. — Единственное, что на ум идет, — это очень молодой оборотень, который еще не знает, что да как. Но опять же — бред ведь. Не бывает такого. Даже дело не в том, что не существует волкодлака без стаи, а в инстинктах. Рыба сразу умеет плавать, человек — дышать, а оборотень — сердца жрать. Это база.

— А может, это не один волкодлак орудует? — вдруг предположила Ревина, которая тоже присутствовала в кабинете. Вернее, она находилась в нем изначально, обсуждая с руководством отдела какие-то свои вопросы, а после, когда Олег начал рассказывать Морозову о сегодняшних событиях, решила остаться и послушать. — Ну, может, их два или даже три? Вот и путают следы.

— Два? — переспросил Ровнин. — Интересная теория. Ну, вроде как банда оборотней нового типа, эдакие молодые волки? «Прочь из леса», «теперь это наш город», «чем мы хуже людей» и все такое.

— А почему нет? — глянул на него Морозов. — Вполне себе версия. В нее и убийства в домах укладываются, и подбор жертв. На стариках и алкашах набивают руку… Ну, лапу. А поскольку молодые и глупые, то мозгов не имеют и меры не знают. Кровь распробовали опять же. Старших рядом нет, объяснить основы некому, вот и лютуют.

— Ну да, — кивнула Лена. — У них же, если не ошибаюсь, прямая зависимость от людской крови появляется, сродни вурдалачьей жажде?

— Не совсем, — поправил ее Олег. — Скорее, тяга к убийствам. Кровь — так, побочный продукт. А вот желание убивать от раза к разу растет все сильнее.

— Да еще и полнолуние на носу, — добавил Александр Анатольевич, — сакральное для них время.

— И не какое-то там, а майское, — добавил Ровнин. — Переход от весны к лету для оборотней не просто смена времен года.