Старик замолчал. А Угез, отхлебнув ароматного, действительно кажущегося сейчас безумно вкусным, напитка, молчание нарушать не захотел. Так и ехали под стук дождя о крышу фургона, да мерное буханье сапог бродяг, бегущих рядом с фургоном с двух сторон.

— Так, о чём это я, — снова заговорил Агееч. — А, да… Так вот… Гон, устроенный нам охотниками за головами, он не закончился же. В последний раз нас большая стая теневых гончих настигла. Их ещё эльфийским возмездием называют. Слыхал о таких?

Угез в это время прихлёбывающий сбитень, поперхнулся. Откашлявшись, пробормотал негромко, с явным недоверием:

— Слышал… Бугор моей прежней ватаги рассказывал и запрещал не то, что говорить что-то, смотреть в сторону эльфов. Не байки, значит?

— Не байки. Мы тогда в одной имперской деревеньке были. Только-только по местному обычаю хотели с вдовушками развлечься. По взаимной симпатии, конечно. Так, Чэч чего-то там учуял, и как был голым, так с сеновала во двор выскочил и давай орать: «Тревога!» Я, грешным делом, подумал всё, — протекла крыша у бугра. То и не удивительно, сколько всего на нас тогда навалилось. Ладно, думаю, уважу прилюдно, соберусь, оденусь. А потом мы все вместе над этим посмеёмся, — бугор наш на подначки необидчивый. Только успели одеться, как действительно, твари эти прямо из воздуха, с изнанки, выпрыгивать начали. Ну и понеслось месилово…

— А как же… выжили-то? Говорят же, что ещё никому не удавалось.

— Помогли нам. Тварей ослабили, да сильно.

— А кто?

— А вот это уже не наша тайна, а бугра. Он с тем разумным общался. Но не это главное.

— А что? — уж совсем как-то по-детски задал вопрос погонщик.

На что Агееч ответил не сразу. Его по-стариковски добрые, но выцветшие глаза, вдруг стали искристо-ледяные. И Угезу показалось, что видит он в их предвкушение доброй драки:

— Так, охота на нас ещё не закончилась. Вот и ждём гостей в любой момент. Стало быть, Угез, ты не расслабляйся, если вдруг почувствуешь, что непонятное, не стесняйся, сразу говори. Глядишь, всем нам жизнь спасёшь.

«Дела-а», — протянул про себя погонщик. — «Вот это жизнь, настоящая, которая мимо меня проходила, пока ночами дождевые стоки чистил, да крыс ловил. Если не выгонят, — сам ни за что от них не уйду!» Так и ехали дальше под мерный стук дождя и ритмичный топот бегущих рядом бродяг. А Угез то и дело теперь прислушивался умением к бредущим вперёд быкам, — они чуют пустошь гораздо лучше любого бродяги.

«А ведь прав, Агееч, — прихлёбывая сбитень, подумал Угез. — Душа действительно радуется».

А старик, сидящий рядом, вытянул ноги, прикрыл глаза и вроде бы задремал…