— Ох! А как же ты?
— Доберусь, успею, пока вы быков разворачивать будете!
Иван сорвался с места.
— Беда, Агееч! — запыхавшийся Полусотник, еле выдавил из себя слова, встревоженному старику. — Твари на нас напасть могут. Угез говорит, уходить назад надо. Ты быков разворачивай, а я пацанов будить пойду!
Легко сказать: разверни быков. Это-то ночью, на залитой водой узкой дороге, когда ещё скотина запряжена в две пары, да и фургон сам такой немаленький. Хорошо ещё возница дошкандыбал и, подхватив Бурого под уздцы, повёл по нужной траектории.
— Вау-ха-ха! Уха-ха-ха! — раздался вдруг со всех сторон многоголосый демонический лай-смех, перекрывающий шум дождя.
— Не успели, — выдохнул Угез! — Шакалы! Окружили, твари!
Глава 12
Ватага Чэча
— Подъём!
Басовитый рёв Полусотника заставил Миклуша распахнуть глаза. Опять старый вояка тренировку решил устроить?
«Воякой» Полусотника Чэч называл, ворча, полушёпотом, когда был уверен, что Иван его не слышит. И, как казалось, бывший служивый должен обижаться на такие слова, но пацан сам видел, — дядька Иван лишь в усы довольно усмехается, делая вид, что ничего не слышит. В общем, ничего не понятно, — отец, вроде и ругается, а Полусотнику это нравится. Но когда Миклуш сам так как-то буркнул, тут же схлопотал подзатыльник от Чэча:
— Побольше уважения к старшим, пацан.
Вот и пойми этих стариков… Сам Чэч-то ведь гораздо моложе дядьки Ивана.
— Подъём! — Повторился рёв Полусотника. — Боевая тревога!
«Боевая тревога!» — Эти слова разом сдули сонную одурь из головы мальчишки. «Боевая тревога!» — это серьёзно! Такими словами зря не разбрасываются, а вдруг пошутить захочешь, то столько нарядов отгребёшь, что в следующий раз, если снова возникнет такое желание, сам себе язык прикусишь.
Откинув одеяло, разом схватив висящие для просушки на верёвках штаны, рубаху и портянки, Миклуш свесил ноги, чтобы спрыгнуть и…
«Надо Джока толкнуть! — молнией пронеслась мысль. — Этому долговязому рёв Полусотника нипочём, да ему хоть в колокол над ухом бей, — лишь на другой бок перевернётся. У рудокопа просто завидная способность спать при любом шуме, — фе-но-ми-нальная. Как отец говорил: „Джок эту способность на руднике приобрёл, — привык на шум внимания не обращать“. Зато от любого прикосновения, даже самого лёгкого просыпается».
Только Миклуш изготовиться спрыгнуть с третьего уровня так, чтобы хлопнуть штанами долговязого, спящего на том же уровне, но на противоположных нарах, как Гнак высунулся из-за занавески на втором, закрывающей его постель, одной рукой шлёпнул приятеля, продолжающего дрыхнуть, а второй полностью отдёрнул занавеску. И сиганул вниз. Уже полностью одетый.