Сколько времени прошло во время рассказа, возница, давно уже столько ни с кем не разговаривавший, не заметил. Прервался же он, увидев, что пацан, убаюканный рассказом и шумом ливня, уже вовсю клевал носом.
— Миклуш. — Потормошил он пацана за плечо.
— А? Я слушаю, дядя Угез, слушаю.
— Иди спать, пацан, завтра дорасскажу.
Неохотно Миклуш кивнул, соглашаясь и поднявшись с кресла, поплёлся в фургон спать. Возница, чуть подождав, тоже поднялся. Он решил налить себе горячего сбитня, котелок с которым, стоял на всё ещё тёплой печке. Вернувшись на облучок, поставив чашку на полочку, он потянулся за оберегом, лежавшим в кресле пацана. И замер. Пацан так задницей елозил, что верёвочная сеть наполовину свисала с кресла?
— Да, нет… Он, когда вставал, чтобы спать отправиться, оберег и стянул нечаянно. Наверное…
Глава 11
Ватага Чэча
— Угез, Угез.
Возница проснулся разом, хотя, казалось бы, только-только заснул. Дала знать въевшейся с годами привычка: когда будят вот так, — медлить нельзя. Распахнул глаза и увидел склонившего над ним старика, осторожно тормошащего его за плечо.
— Я проснулся, Агееч, — прошептал возница, мельком отметив, что молодёжь, занимавшая верхние этажи противоположных нар, безмятежно сопит себе в две сопелки. — Что случилось?
— Быки встали, — коротко пояснил старик, заступивший на ночную вахту до утра, сменив Угеза. — Стоят и молчат, лишь головами туда-сюда мотают, будто высматривают что-то. Я Ивана уже разбудил. Обошли с ним фургон, — тишина. Ни аномалий тебе, ни тварей. Непонятно. Решили тебя потревожить. Ты лучше всех животину понимаешь.
— Ага, я сейчас.
Возница уселся, мысленно поблагодарив Агееча, который прошлым вечером буквально силком заставил занять нижнюю шконку. Протянув левую руку, достал лежащий под нарами протез и привычно присобачил его к правой коленке, затянув ремни на бедре. Протез правой ладони перед сном решил не снимать, лишь обработал культю маслом, приятно пахнущую травами, и сейчас похвалил себя за предусмотрительность.
— Помочь со штанами? — всё так же шёпотом поинтересовался Агееч.
— Так сойдёт, возится с ними долго, — отмахнулся возница, спавший в подштанниках, и натянул сапог на левую голую ступню, прямо так, без портянки. — Не замёрзну.
Нахлобучив широкополую шляпу, а вот без неё настоящий бродяга никуда, пошкандыбал вслед за стариком. На кухне оба чуть задержались, — старик помог инвалиду надеть плащ, повешенный для просушки возле всё ещё горячей печки. «На дровах здесь не экономят, по крайней мере пока, — ухмыльнулся Угез. — Да и сама печка — чудо, на одном полене чуть ли не до малинового состояния накаляется, отдавая в фургон живительную теплоту. А то, что воздух портит, — так мужики вентиляцию продумали».