Шкондыбая мимо молодого быка, возница, по привычке, погладил того по крутому боку, привычно ощутив влажные длинные пряди, густо покрытые салом, выделяемым кожей быков, на удивление, долгое время не имеющим никакого запаха. Молодой рогач вздрогнул от неожиданного прикосновения, фыркнул, скосил тёмно-лиловый зрачок большого глаза, узнал возницу, успокоился. Казалось бы, обычное движение, если не вспоминать, что чувствовал Угез влажность и сальность шерсти протезом. Мёртвой деревяшкой, прикреплённой с помощью ремней к культе, оставшейся от правой руки.

Когда это произошло в первый раз, четыре года назад на подворье Толстого Жана, Угез испугался, что всё, — умом тронулся!

Ему тогда бывший бугор подарок преподнёс, — вот этот самый протез, специально заказанный у мастера где-то в Империи. Протез оказался фильдеперсовым, из тёмной-багровой, почти чёрной древесины какого-то дорогого дерева.

— Да ты подержи его в руке, — как ребёнок радовался Белый, бывший бугор Угеза. — Чувствуешь? Лёгкий как пушинка. Но прочный… Смотри!

Сушащий свои крепкие белые зубы мужик с размаху ударил протезом, самыми пальцами по косяку двери. Угез увидел приличную вмятину в тёмной крепкой древесине.

— А на нём нет ничего, даже царапинки! Сколько угодно мочить можешь, — не разбухнет, не загниёт. Но, главное, у него пальцы подвижные. Вот эту кнопочку зажимаешь и двигаешь, как тебе надо. При желании, им не только обычную ложку или лом держать можно, но и швейную иглу или нож. И ни за что из руки не выпадет, пока снова на кнопочку не нажмёшь.

Ватага пробыла тогда в посёлке не дольше часа, мужики только и заскочили по дороге, чтобы протез этот передать, да немного монет инвалиду оставить до осени, пока из рейда не вернутся. Угез проводил их, стоя у ворот, а потом завалился в трактир и купил бутыль самого дешёвого и крепкого пойла. Не желая смущать своим видом редких гостей, инвалид попёрся в хлев. Где и начал нахрюкиваться в компании меланхолично пережёвывающих свою жвачку коров, быки в соседнем стойле стояли.

Так бы набрался и уснул, но тут одна бурёнка начала большими влажными губами тыкаться в левый бок, где в кармане плаща лежало несколько пригоршней соли и сухари. На сносях была, такой разве откажешь. В левую ладонь набрал соли, а правой, по привычке, погладил шею. И почувствовал…

Отдёрнул руку. Снова приложил. И снова почувствовал. Решил коснуться протезом стены хлева, раздался звонкий стук, — немного не рассчитал и получился удар одной сухой деревяшки об другую. Нет, прикосновение он почувствовал, в культю передался импульс, что протез обо что-то ударился. Но и только.