На световой прямоугольник, тускло освещавший стену камеры, упала огромная тень членорога, заслонившего светильник. И тут же раздался оглушительный, царапающий нервы, скрежет отодвигаемой решётки. Моей решётки!

— Сука! — еле слышно прошептал я, с трудом подавив нахлынувшее желание забиться в дальний угол камеры. Ещё одна напасть. Аж скривился от омерзения к самому себе. Что за хрень? Неужто я сломался? С чего бы? Никогда от драки не бегал! Что-то тут не то! Может быть, надсмотрщик умение какое, на мозги давящее, использует? Агееч про такое рассказывал. Или ауру, жуть наводящую, врубил?

Догадка облегчения не принесла, — колени всё так же подрагивали, низ живота словно в кусок льда превратился, а по спине вдобавок холодные ручьи пота потекли. Зато омерзение сменилось злостью, заставившей сжать кулаки и остаться стоять на месте, задрав голову вверх. Вниз с грохотом упал конец деревянной лестницы.

— Поднимайся! — прогудело сверху.

Первое, что увидел, — копыта! У носорога вместо ступней — копыта! Да ещё и подкованные! Вот откуда этот металлический звон, а я думал, — для понтов на каблуки сапог подковы набил. Реально, — зверюга наш надсмотрщик, непарнокопытный! Вроде к ним носороги относятся, если ещё школьную программу не забыл.

А потом увидел орка, Н’гура, на самом деле имя у него гораздо длиннее и язык узлом завязывающее, — шкаф трёхстворчатый, не уступающий ни ростом, ни размахом плеч носорогу. Но шкаф дефектный, — трёхстворчатый только в плечах, талия и бёдра раза в три уже. Стоит, голову свесив, и руки чуть ли не по швам держит. Лишь пальцы немного шевелятся. Стоп! Непросто так шевелятся, — он мне знаки подаёт, которые каждый бродяга, хоть раз в пустошь с ватагой ходивший, знать должен. Так…«Тихо! Не шуми!» Ясно… Я и не собирался… Сразу…

— Чего застыл⁈ Живее поднимайся! — словно гудок тепловоза рявкнул в ухо членорог. Членорог и есть!

Рядом с орком, также повесив лохматую голову и вперив взгляд в камень пола, стоял второй узник, — Дондар, гном с грохочущим басом. Этот походил скорее на прикроватную тумбочку, — невысокую и почти квадратную. Взбешённую тумбочку, если судить по побелевшим костяшкам до хруста сжатых кулаков. И ногам. Гном то ли специально, то ли непроизвольно встал так, чтобы можно было в любое мгновение либо броситься в атаку, либо от неё уйти.

— Иди! — членорог, сука, будто копытом лягнул, толкнул в спину так, что я буквально полетел к находившимся в пяти метрах от меня узникам. И, как не перебирал ногами, в попытке удержать равновесие, точно бы грохнулся на невысокую рогатую тушу, стоящую напротив мужиков. Но Дондар успел поднять левую руку, об которую я и сложился словно об шлагбаум. И не скажешь, что коротышка провёл несколько месяцев впроголодь, — рука почти не шевельнулась, удерживая мой вес.