— Драться на арене, развлекая надеймхенов! — горестный рёв Дондара, заставил меня открыть глаза. — Златосияющий, как же низко я пал!

— По мне, так лучше сдохнуть на арене, чем заживо гнить в каменной яме! — тут же возразил ему рёв Н’гура. — Моим богам это будет угодно.

А я не знал, кого из них мне поддержать. Просто ещё один кусок откусил, — силы мне ещё пригодятся.

— Вы знаете, — раздался негромкий голос академика, — давным-давно, когда я ещё был студиозусом, старый преподаватель нас наставлял: «На войне и в плену важно только то, что помогает выжить и победить…»

И спор закончился. А я, аккуратно отложив недоеденный кусок мяса, поднялся и принялся размахивать руками, чтобы разогнать тяжесть в желудке и сладкую манящую дремоту, — пора возвращать себе утерянную форму.

Пять суток пролетели совсем незаметно. Лёгкая разминка с утра, завтрак, снова разминка, затем упражнения на силу и ловкость. Конечно, с заблокированными умениями, — это всё не то. Но зря, что ли, Полусотник меня по физухе гонял? Как он интересно? Как Миклуш, ставший мне почти сыном? Старик Агееч? Оболтусы Джок и Гнак? Надеюсь, смогли разобраться с тварями там на болотах? Должны были. Простите, мужики, подвёл я вас…

Встряхнув головой, я прогнал непрошенные переживания о ватаге. Нельзя мне сейчас эмоциям поддаваться, — впереди выход на эту чёртову арену. Шум-шу уже с утра об этом напомнил, как будто кто-то из нас забыл.

Резко выдохнув, принялся делать гномий комплекс, хорошо разогревающий все мышцы, одновременно не сводя глаз с крысы, высунувшей морду из дыры туалета. Эти твари, учуявшие запах жаренного мяса, совсем страх потеряли, — так и лезли одна за другой из канализации.

Поначалу я хотел на них болт забить. После того как еды стало вдоволь, да ещё вкусной, при одной мысли, даже не о том, чтобы сырое сердце или печень в рот закинуть, руки об их воняющую дерьмом шкуру марать, меня так воротить начинало, до спазмов живота. Почти забил. За что меня и обматерили гном и старик-академик, хором и поочерёдно. Душевники на статы, пусть из-за блокирующего ошейника и не видно на какие, — лишними в нашей ситуации точно не будут. Пришлось охоту возобновить. И как бы ни было противно глотать сырое крысиное мясо, пришлось.

Вот и сейчас выглядывающая и толчка крыса на меня внимания почти не обращала, дёргая носом в сторону специально оставленного кусочка мяса. Заняв удобную позицию, я замер, чтобы не смущать, очумевшего от запаха грызуна. Ну же!

Бам! Грохнула входная металлическая дверь. Крыса испуганно скрылась в вонючей темноте. «Что, уже пора?»