— Проф, вы всё-таки не сдержались, — в рокочущем басе бесшумно подошедшего, вопреки устоявшемуся мнению о неуклюжести гномов везде, кроме их обожаемых подземелий, низкорослого наёмника, не было никаких эмоций: ни панибратства, ни осуждения, лишь констатация факта.

Старик в ответ лишь чуть смущённо пожал плечами и тут же остановил руку, снова произвольно потянувшуюся было к волосам на голове, — а вот эту привычку нужно начинать контролировать.

— Эх, — прогудел возвышающийся позади гнома орк, тоже, как оказалось, умеющий ходить бесшумно, — теперь кристаллы с тушек не добыть.

— Вы, Н’гур, — ухмыльнулся профессор, — решили добыть кристаллы после того, как их погрызли теневые гончие? Да вы большой оптимист.

— Этим только и живу, — осклабился орк.

— Лучше расскажите, как ваши успехи. Хотя, если судить по объёмным рюкзакам за вашими спинами, вижу, что удачно, но хотелось бы знать подробности.

— Помародёрили удачно, — опустив на подбородок мокрую тканевую повязку, защищавшую рот и нос от дыма, признал успехи гном, скидывая объёмные мешки со спины и ставя их возле скамейки. — И одежду нашли, и оружие, и припасы в дорогу, и даже палатку со спальными мешками хуманской работы.

— Вот, — развязав завязки, коротышка достал свёрток и протянул его профессору, — одежда для вас, переодевайтесь.

— Благодарю, Дондар, — старик тут же вскочил на ноги, и начал разворачивать свёрток.

— А с хуманом, что делать будем? — как бы между делом поинтересовался гном.

— Как что? — удивился профессор, натягивая прямо поверх тюремных штанов ещё одни из толстой, но хорошо выделанной кожи. Снаружи сезон дождей, — не самый жаркий сезон в пустоши, надо сказать. А жар стариковские кости уже давно не ломит. — С собой заберём, конечно. Как и велит ваш неписаный кодекс бродяг. К тому же он нас всех спас.

При этих словах орк с облегчением выдохнул, — кодекс нарушен не будет. А кодекс, — это жизнь бродяги. Если бы Проф приказал бросить этого хумана, перед орком встал бы выбор: уйти вместе со стариком и гномом или остаться вместе с хуманом, тем самым нарушив данную Профу клятву наёмника. И он даже задумываться не хотел, чтобы он, бугор, потерявший всю свою ватагу, выбрал бы? Ведь и то и то решение вступало в противоречие с писанным кодексом бродяг, неукоснимость соблюдения которого контролируется самой Сутью.

На мгновение отвернувшись от Профа и ворчливого коротышки, не снимая повязки со рта, орк еле слышно прошептал короткую, состоящую всего из трёх слов молитву, обращённую к духу-защитнику его племени, основной заботой которого была, молиться о снисхождении для орков перед Сутью. А то, что он уже как-то умудрился разгневать Суть, говорила гибель его ватаги. И кто теперь под руку такого бугра пойдёт? Надо думать, как начинать новую жизнь. И начинать её с нарушения кодекса бродяг, — не хотелось.