Вздохнув, я потопал вперёд. Отсюда для меня начиналась terra incognita. Почему, спустившись на берег болота, мы пошли направо? Нас вёл орк, утверждая, что тем путём обойти Ведьмину падь получится быстрее…

Лицо дриады, на удивление спокойное, появилось внезапно, прервав мои воспоминания.

— Где?

Полупрозрачный пальчик показал в сторону болота по диагонали от тропинки.

— Тварь? Жаба?

Соседка уверенно кивнула.

— Как далеко? — вглядываясь в поверхность воды в указанном направлении, совсем не ожидая результата, поинтересовался я.

А дриада ответила. Показала семь растопыренных пальчиков.

— Семь метров? — Кивок. — Умница.

Далековато пока. Но всё равно переложил копьё в левую руку, правой мне удобнее молнии метать. Секунду ещё постоял, раздумывая, как лучше поступить: глушить тварь молнией, как только подберусь на дистанцию удара или проскочить, не связываясь, — время-то не резиновое. А у меня, можно сказать, отсчёт только начался.

Решил не связываться. Если только сама атакует или следом увяжется, — глушану молнией и дальше ходу.

Шёл осторожно, хотя и понимал, — тварь уже почуяла вибрацию моих шагов. Но повезло, то ли из-за ночного времени, то ли ещё по какой причине, но жаба, чья морда частично торчала из воды, так и не пошевелилась. А я пошёл чуть быстрее.

За полчаса ходьбы Ушастая соседка показала мне ещё трёх тварей, притаившихся метрах в пяти от берега и никак не среагировавших на моё приближение. И я подспудно стал надеяться, что, может быть, пронесёт? Может быть, успею?

Куда? Туда, куда ведёт тропинка. Или, вернее, даже тропа. А ещё вернее, то, что осталось от когда-то бывшей здесь дороги. Тропинка действительно отличалась от той, по которой мы шли днём в противоположную сторону. И хотя замусорена она была не меньше, но точно была шире. Метра на полтора, а местами и на два. И если тропинка, ведущая на юг, прижималась к скалам, повторяя каждый их выступ или впадину, то эта была прямая, как американский хайвей. А скалы, нависающие над берегом, явно стесали когда-то, чтобы не мешались. И идти по ней, даже несмотря на то, что становилось всё темнее и темнее, бежать по той же причине я уже опасался, было намного легче.

Шум-шу! Гадство! Обернувшись, когда прошли очередные тридцать секунд, офигел от неожиданности, — призрак членорога, замахивающегося своей здоровенной секирой, был всего в пяти метрах позади.

«Почему так близко?» — вырвалось у меня невольно. Но Шум-шу отвечать не стал, а оскалившись, швырнул секиру. Я рванул в сторону, вскидывая правую руку.

— Хош! — прозвучало так, будто я проорал: «Н-на, сука!»