— Господин Кустов, я вас очень прошу…

Кажется, бедный швейцар был готов упасть на колени. Нет уж, милые мои. Это не я настаивал на встрече, а меня пригласили. Хозяину положено встречать гостя самому, а не ставить швейцаров. Ишь, развели тут контрреволюцию. А ведь я мог бы сам назначить встречу в торгпредстве. И чего это я поперся?

— Так здесь поблизости нет кафе? — проговорил я.

— Вот там вот, за углом, — пробормотал швейцар. — Только, там все дорого.

— А вы, голубчик, еще и нахамить решили? Что и сколько стоит, я и без ваших соплей разберусь.

Может, я сейчас и сам не слишком-то вежлив, но не люблю швейцаров. И не только таких, как отставной циркач у моей гостиницы, но и таких. Вот этот вот… Судя по выправке — офицер, а если судить по возрасту, так в штаб-офицерских чинах. Все понимаю — не виноват подполковник, жизнь заставила, на чужбину забросила, но все равно…

Правда, усевшись за столик и попытавшись проанализировать свое поведение, понял: во-первых, я не захотел войти в особняк из-за элементарного страха. Скорее всего, в особняке палочек Коха летает больше, нежели на нейтральной территории. А во-вторых, мне не очень-то и хотелось видеть Рябушинского. Вроде, он мне и не нужен вовсе. А что вообще повелся — так из чистого любопытства. Интересно же глянуть на одного из самых богатых людей. Вернее — уже не настолько богатого.

И что же? Не успел я выпить чашку кофе, как явился сам Рябушинский. То, что это именно он, определил по окладистой бороде.

Павел Павлович, следует отдать ему должное, не начал сетовать и зазывать меня обратно. Усевшись и щёлкнув пальцами в сторону официанта (тот подлетел быстрее, нежели ко мне), и сказал:

— Дорогой, закройте ваше заведение на два часа, я потом все возмещу. И мне тоже кофе. — Повернувшись ко мне, спросил. — Возможно, вы что-то покрепче предпочитаете?

— Мой кофе достаточно крепкий, — нейтральным тоном ответил я.

— Очень хорошо, — кивнул Рябушинский и, словно бы оправдываясь, сказал: — А я вообще не пью.

А то я не знаю, что Рябушинские из старообрядцев. Да и вообще, большинство московских купцов происходят из числа моих одноверцев, а те, кто даже и был из «никонианцев», быстренько переходили в старую веру. Со «своими» всегда дела вести легче. Даже иудеи принимали крещение по канонам старой веры.

Но говорить, что я и сам из таких, не стану. Тем более, что это Аксенов из староверов, а вот Кустов из каких?

— Надо было нам сразу встречу в кафе назначить. Напугали вы моего Епифания.

— Епифаний, он в каком чине был? — поинтересовался я.

— Да кто его знает? Не то в вахмистрах, не то в полковниках.