Амбиций-то у господина Рябушинского! А швейцара и на самом деле зовут Епифаний?

— Павел Павлович, вы человек занятой. Чтобы не тратить ваше время, давайте вы скажете сразу — в чем интерес семьи Рябушинских или ваш лично к советскому торговому представителю? Как я полагаю, денег для Советской России вы не дадите. Со своей стороны, хочу сказать, что возвращения вашей собственности, вроде завода АМО или какой-то компенсации, тоже ждать не стоит. Закона о реституции у нас нет, да и не будет. Все, что национализировано, останется у нас.

— Вы правы, — усмехнулся Рябушинский. — Денег большевикам я не дам, равно как и от вас я ничего не жду. Но у меня есть взаимовыгодное предложение. Вы назначаете меня управляющим Московской биржи, а я занимаюсь операциями с акциями советских предприятий.

А у нас уже открылись биржи? Не знал. Вот это плохо. Не в том смысле, что биржа открылась, а в том, что я об этом не знаю. Такие вещи торгпреду знать положено. Впрочем, ничего удивительного. Ежели разрешено создавать кооперативы и акционерные общества, так и биржи откроются. Да и кооператорам удобнее покупать товар в одном месте, нежели искать поставщиков. Только я сомневаюсь, что РСФСР позволит свободную куплю-продажу ценных бумаг. Скорее всего, все операции станут происходить под пристальным взором государственных инспекторов. А какой же дурак тогда рискнет вкладывать деньги в акции и, кому это надо «светить» доходы?

— Не очень хорошо понимаю — зачем это вам? А уж тем более не понимаю — зачем это нам?

— Вы получаете специалиста, который много лет работал именно на фондовой бирже. Я смогу размещать на Московской бирже ценные бумаги европейских стран, даже бумаги Северо-Американских соединенных штатов.

— И вы отправитесь в Москву, чтобы управлять биржей?

— Зачем же мне ехать самому? — пожал плечами Рябушинский. — Имеется телеграфная связь. Я отправлю в Москву, а еще в те города, где можно создать фондовые биржи — в Петрограде, Самаре, Саратове, своих людей. Половина прибыли буду отдавать Советской России. По моим подсчетам это составит до десяти миллионов рублей год.

— Нынешних рублей? — улыбнулся я.

— Нет, ни в коей мере, — замахал руками Павел Павлович. — Я имею в виду рублей дореволюционных. С чем бы их сравнить? Наверное, с нынешним долларом.

— А что вы потребуете взамен? Только управление биржами?

— Разумеется нет. Я хочу участвовать в выработке стратегически важных политических вопросов. Естественно, что я хочу стать членом правительства России, пусть даже в качестве министра без портфеля.