— М-да, — слегка разочарованно протянул Рябушинский. Видимо, здесь уже тоже имеется эвфемизм отказа, такой как «вам позвонят» или «с вами свяжутся».

Я уже собрался рассчитаться с официантом за кофе (не стану же пить за счет Рябушинского!) выйти из-за стола, но что-то меня останавливало. Пожалуй, можно кое-что уточнить. Стараясь, чтобы голос звучал как можно убедительнее, сказал:

— Ну, сами-то посудите. Вы эмигрант, к Советской России относитесь крайне недружелюбно, а еще ползут слухи о вашем участие в затее Николая Николаевича, что объявил себя титульным императором.

— Вот это ложь! — мгновенно вскипел Рябушинский. — Ко мне уже приезжали люди из окружения Николая Николаевича. Сулили златые горы… Смешно. Я всю жизнь боролся с монархией, а мне предлагают дать денег монархистам? Никто из серьезных людей не даст на затею нового императора денег. В крайнем случае — кинут какую-нибудь подачку. Кто нынче всерьез поставит на битую карту, тем более, на монархистов?

Уже хорошая новость. Значит, финансисты и промышленники, имеющие «заначки», денег на КРО не дадут.

— А как же Врангель? — невинно осведомился я. — Его-то тоже не назовешь монархистом, а тем не менее, он поддерживает идею Николая Николаевича.

— У Врангеля тоже нет денег. Его расчеты на то, что коли он прибудет во Францию из Турции, а французы, в благодарность за прежние заслуги барона, отсыпят ему денег — глупость. Французы очень обижены на Врангеля за потери. Они ведь и так заплатили ему аванс за зерно, а все зерно оказалось в руках Слащева, а теперь тот продает его Совдепии. Французы очень хотят получить обратно свои деньги, но кто их теперь отдаст? Врангель?

Рябушинский спохватился. Не от того, что наговорил лишнего, а из-за моей возможной реакции на Совдепию. Но я еще и не такое слышал в адрес своей страны. Ничего, я это переживу, а страна — тем более.

Поэтому, я сделал вид, что не обратил внимание на хамское наименование Советской России.

— Врангель, как мне известно — авантюрист, — продолжал Рябушинский. — Но не простой авантюрист, а амбициозный. Он всегда хотел играть первые роли и, неважно, кто эту роль предложит. Сейчас он готов пойти под знамена Николая Николаевича, потому что ему кажется, что они вместе сумеет сплотить и монархистов, и республиканцев. По замыслу Врангеля, титульный император станет лишь вывеской, а реальным правителем организации станет он сам. Ну, а потом генерал отодвинет в сторону императора, вот и все. Для барона стать руководителем Корпуса русских офицеров лишь возможность опять что-то возглавить. Но кто всерьез воспримет это самое КРО? Допустим, Врангель сумеет объединить всех офицеров и нижних чинов, что находятся в эмиграции, что дальше? Сколько их тут наберется?