— Передайте господину статс-секретарю, что моя супруга передает привет, а наследник или наследница пока не появились. Ждем, — лаконично отозвался я. Чего не люблю — так это обсуждения моих личных дел. Можно подумать, что Раннеру и на самом деле интересно — как поживает его старая знакомая, и родился ли у нее ребенок?

Господин Раннер пригласил нас к столу, а усевшись, принялся о чем-то разглагольствовать. Я с любопытством начал прислушиваться, но ничего, кроме слов «социализм», «марксизм» и «большевизм» так и не понял. Хотя, мелькало что-то о гегемонии.

Вещал статс-секретарь долго и с удовольствием. Кого-то он мне напоминал? Нет, теперь на Фрейда, тем более, что знаменитого врача я видел только на фотографиях. Неужто самого товарища Троцкого?

Между тем, моя переводчица, беспомощно посмотрев на меня, спросила:

— Олег Васильевич, а что мне переводить? Там у него очень много такого, что я не смогла понять. И что отвечать?

— А в двух словах?

— Господин Раннер говорит о различиях между традиционным марксизмом и современным социализмом, о необходимости развивать работы ученых прошлого.

Вот уж только мне дебатов о марксизме с ревизионизмом тут не хватало!

— Юлия Иосифовна, передайте статс-секретарю, что я с удовольствием ознакомлюсь с его работами, проведу сравнение с трудами классиков марксизма и ленинизма и мы с ним поговорим. Но потом, позже и в более подходящих условиях.

Товарищ Соколова принялась излагать мои слова, а господин Раннер только кивал. Кажется, он был слегка расстроен, но что поделать?

Пожав плечами, статс-секретарь поправил очки и вновь разразился длинной тирадой. Единственное слово, которое я понял — слово «корн», означающее зерно. Корн — это почти как корм. Значит, заговорил о деле.

— Господин Раннер сказал, что Австрийская республика заинтересована в торговле с Советской Россией, но она хотела бы приобретать у нас сырую нефть, древесину и зерно со скидкой в тридцать процентов, — не моргнув глазом перевела Юлия Иосифовна.

Аппетиты у австрияков растут. Недавно же, когда Наташа встречалась с Раннером в Париже, он говорил о двадцати процентах. Я и на двадцать процентов не согласен, а не то, что на тридцать.

Стараясь говорить помедленнее, чтобы Соколова успевала за моей речью, сказал:

— Передайте господину Раннеру, что я не уполномочен вести переговоры о закупке Австрией каких-то советских товаров или сырья на территории Советской России. Тем более, не смогу решить вопрос о такой огромной скидке. К тому же — и мне, лично, да и правительству Советской России не очень понятно — отчего мы должны дать Австрийской республике подобную преференцию? То есть, скидку. (я сделал паузу) Нефть, а уж тем более зерно, нужны нам самим. В России сейчас имеются трудности. С лесом попроще, но нужно учесть, что спрос на лес во всем мире довольно высокий. Впрочем, и лес, и нефть сможет ввозить в Австрию советское торговое представительство.