Леонид Ильич, с удивлением глядя на свои синяки на ногах и руках, сказал:

— Лет десять уже я ничего подобного себе не позволял. И под глазом, что-то саднит.

Под глазом генсека имелась небольшая потёртость.

— Синяк, что ли? — спросил Брежнев. — Кому сказать, что в хоккей играл, не поверят. Подумают ещё, что подрался. Хе-хе-хе… С Косыгиным мы в последнее время не находим консенсуса. Ха-ха-ха…

— И пусть думают, — хмыкнул я. — Или убрать?

— А что, уже есть что-то?

— Прорисовывается.

— Хм! Прорисовывается… И тёмными очками не скроешь. На улице ещё можно, а в кабинете… Убери, Паша. Лучше убери, если можно. Не хочется вызывать нездоровую сенсацию.

— К утру рассосётся, — покивал головой я и пошутил. — Недаром хоккей в народе называют дракой палками за кусок резины.

— Как? Драка палками? Ха-ха-ха! За кусок резины? Ха-ха-ха! Ловко подмечено! Народ мудр и если уж пришпилит словом, то… Кхм! Как жука к стене булавкой… Да-а-а…

Мы с Брежневым переглянулись, думая об одном и том же.

— Ну, хе-хе, «сиськи масиськи» вам уже не грозят, — улыбнувшись, «успокоил» я. — Сейчас вам нужно постараться не стать Брехнером, вместо Брежнева. Но это, как я понимаю, будет очень трудно сделать не совершив прорыв в производстве товаров народного потребления.

Брежнев сдвинул брови и посуровел лицом. Через какое-то время он сказал:

— Ты, Паша, постарайся не быть жестоким. Твои слова сильно ранят меня. Даже можно сказать, что обижают и расстраивают. Ведь не виноват же я, что мне досталась такая страна! Валить на предшественника — подло, но ведь и сняли Хрущёва именно за то, что он везде потоптался, как слон в посудной лавке. А нам, между прочим, приходится восстанавливать, то, что он порушил. В колхозе, представляешь, ввел оклады. МТСы уничтожил, заставив колхозы выкупить технику и загнав их в долги. Укрупнил хозяйства до ста деревень, а это огромные расстояния. Людей поувольнял из министерств и ведомств. Морской флот уничтожил. Силовые структуры обескровил. Производственные артели ликвидировал, которые ширпотреб производили. Сломать-порушить легко, а как заново создать?

Мне стало стыдно.

— Извините, Леонид Ильич.

— Подожди, — отмахнулся он. — И если бы можно было бы прийти и просто начать работать. Так нет! У нас ведь «два еврея — три мнения»… Всё обсуждаем, обсуждаем, обсуждаем… Ты, вот, про Глушкова сказал. Сколько раз по этому вопросу принимали решения. А воз и поныне там. То одного нет, то другого… И, вроде, как всё объективно, всё объяснимо. Демократический……. ц-централизм….

Брежнев вздохнул.

— И борьба эта… За власть… Вот, кто, по твоему, главнее, партия или советы?