Брежнев с интересом посмотрел на меня.

— По-моему, главнее пролетариат, — сказал я. — Тот, кто производит материальные блага.

— Значит — Советы, — резюмировал Брежнев. — А ты думаешь, стал бы народ добровольно напрягаться перед войной? Да и потом, когда вся страна была в развалинах, а жрать нечего было? И как ты его заставишь? Человек, Паша, ленив по своей натуре. Он стремиться к покою. К лежанию на печи. Если его не стимулирует голод, холод или кнут. Думаешь, победили бы мы на одном энтузиазме немцев? Да, добровольцев было много, но, Паша, недостаточно, для того, чтобы свернуть фашистам шею. Я, ты знаешь, комиссаром был. И боевым комиссаром, между прочим. Сколько приходилось работать с бойцами, Паша? Никто ведь не хочет добровольно идти под пули и умирать. Лично приходилось поднимать бойцов в атаку. Вставать в полный рост под пулями и поднимать. Добровольцы, они до первого выстрела добровольцы, а потом страх такой, что ноги подкашиваются, животы сводит, дрысня нападает. Такая вонь стоит перед атакой в окопах! Сам сколько раз обделывался! И это, Паша, у лучших людей! Смелых людей! А сколько тех, кто не хотел воевать⁈ Или боялся так, что встать не мог. Об этом не говорят.

Брежнев сидел на стуле и смотрел на стол, накрытый белой, в цветочек по краям, скатертью.

— Об этом, кхм… О такой войне не принято говорить. Особенно с детьми… Но ты, какой-то не совсем правильный ребёнок. То ли, и впрямь, повзрослел от полученных знаний о будущем, то ли ты и был взрослым когда-то, но с тобой я, чувствую, что могу разговаривать, как со взрослым.

Леонид Ильич поднял глаза от скатерти. Мы с ним часто пили чай по субботам или воскресеньям после тренировок, в которых и генсек стал участвовать. Леонид Ильич сильно сократил время дневного сна. Раньше он даже переодевался в пижаму, чтобы полноценно поспать часа два-три. Сейчас же он просто позволял себе вздремнуть на диване, в том, в чём был, и этот «пересып» не превышал шестидесяти минут.

— Так и в мирной жизни. Народу нужна твёрдая рука. Вот у нас сейчас сплошная демагогия, а не демократия. Сверху донизу и снизу доверху. Они просят самостоятельности, а дай им её, так они всю прибыль себе на зарплату пустят, а не на развитие производства.

— Ну-у-у, — согласно закивал я. — И зачем вам тогда Косыгинская реформа?

— Да, не Косыгинская она, — отмахнулся Брежнев. — Алексей Николаевич против был. Убедили его, что пока так надо. По-другому если, то пятилетку провалим к чертям собачьим. Народ нас не поймёт! Ведь обещали рост, а где он рост, когда землепашца в такие, кхм, «непонятки» загнали, что он буквально в ступоре. Землепашец… А так…