Брежнев не удержался от морализаторства.

— Тебе не кажется, Павел, что твой избирательный подход к «оздоровлению» не совсем гуманен?

Я, ожидая чего-то подобного, спросил:

— Почему вы думаете, что я гуманист, я вас спрашивать не буду. Я вас спрошу о том, считаете ли вы себя гуманистом? После того, как вы подавили танками восстание в Венгрии. Все делают выбор. Одного мы милуем, другого нет.

— Ты абсолютно уверен, что выбрав меня, ты сделал правильный выбор? — спросил Брежнев.

— Вы хороший игрок, — сказал я. — И, мне кажется, что вам интересен сам процесс аппаратной игры. А что касается конкретно Андропова, то он в той реальности, скорее всего, сошёлся с Сусловым и они вас на наркотики и подсадили. Выведя, таким образом, из активного состояния. Предаёт всегда самый ближний, а Суслова вы слишком приблизили.

— Хм! Зачем же мы Суслова ввели в «узкий круг». Кхм… Ты ввёл, зачем?

— Вас сейчас никаким наркотиком не возьмёшь и, практически, никаким ядом. Даже если вдруг, кхм, что случится, то вы станете таким, как Климент Ефремович.

— А каким стал Климент? — не понял Брежнев.

Мне тогда даже захотелось рассказать Леониду Ильичу про себя всё, но я, приложивнемало усилий, сдержался. Всё-таки я не политик и мне порой трудно не верить никому и порой хочется ему раскрыться. Но тогда я сдержался.

— Ну… Ведь мы же знаем, что он умер, да? — спросил я.

— Да, — кивнул головой Брежнев.

— Но я, вселив в него свою матрицу, взял его организм под контроль.

— Что такое матрица? — нахмурился Леонид Ильич. — И во мне твоя матрица?

— Да, — просто сказал я. — Матрица, это слепок разума.

— Кхм! Значит во мне слепок твоего разума и я могу делать то же, что и ты?

— Да, — сказал я. — И даже лечить.

— И в других тоже так? — прошептал Брежнев.

Я покрутил головой.

— Нет, у них только моя память, — почти не соврал я.

Не стану же я ему объяснять, что у кого в головах прикручено и наоборот. Вы — лидер и можете сами одаривать, хм, «соратников», здоровьем.

— Хм! Даже не знаю, радоваться мне или нет. То есть, ты можешь управлять мной?

Я покрутил головой.

— Управлять вашим разумом я не могу. А если бы и мог, то мне это совершенно не интересно. Да и почувствовали бы вы это уже давно.

— Но я совершенно не понимаю, как это делать, — взволновался Леонид Ильич.

— А вам это надо? — удивился я. — По моему, у вас сейчас другие заботы-хлопоты. Но, если хотите, я вас научу.

Брежнев подумал немного и махнул рукой.

— Ты прав. Не до лекарства мне пока. Да и вообще…

Он помолчал, «о чём-то» раздумывая, потом спросил:

— Значит ты считаешь, что Андропов с Сусловым и с другими «товарищами» задумали и осуществили контрреволюционный переворот?