Он вздохнул. Мы как раз находились в Завидово. Стреляли из разных видов оружия. Внуки Леонида Ильича упросили деда устроить стрельбы и он устроил под окончание каникул. Ему как раз какое-то ружьё из Германии прислали, вот генсек и нашёл время. Мы постреляли и Андрейку с Леонидом увёз отец, куда-то им надо было съездить перед учебным годом, в магазин, что ли, а мы с Леонидом Ильичом задержались тогда, да-а-а…

— Мал ты ещё, — пробурчал генсек. — Не поймёшь ты меня, пока жизнь не проживёшь. Мужики только так и общаются: застолье, баня, охота, рыбалка.

Он посмотрел на меня, а я на него. И мой взгляд, наверное что-то тогда сказал генсеку. Он даже удивлённо расширил глаза и задумчиво покрутил головой.

— Хотя, мне порой кажется, что ты старше меня, — произнёс он со вздохом. — И это точно не потому, что ты знаешь будущее. Я ведь его тоже знаю.

* * *

Юношеский чемпионат по хоккею с шайбой ЦСКА выиграл. Меня, всё-таки, «размочили». Нашлись ребята, которые сумели переиграть мои юношеские настройки «по-максималке». Эти ребята явно переросли юношеский уровень. Но и мне удалось улучшить свой юношеский максимум. Матрица позволяла мне сравнивать свою предыдущую скорость и реакцию, с теми, что я наработал к концу первенства. И в этом и был самый, так сказать, «цимес», удовлетворение от игры. Приходилось в игре не по-детски напрягаться, и между прочим, неслабо стараться.

Финал первенства проходил в конце марта — начале апреля в городе Горький, где состязались девять команд. По очкам мы значительно опередили Московский «Спартак» и Горьковский «Торпедо». Вот в Горьком-то наши ворота и распечатали. Нашли всё-таки ключик, хе-хе… В финале соперники практически полостью поменяли стартовые составы. Чужим тренерам уж очень не хотелось проигрывать ЦСКА в чистую, вот они и «изыскивали внутренние резервы». Наши тренера поговаривали, что это были даже и не «внутренние», а внешние резервы но «закрывали» на нарушения глаза. Всё-равно выигрывали с большим отрывом.

К моему удивлению, после окончания первенства, кроме грамот, нам всем выдали «премиальные». И у меня на руках, как и у всех членов команды, оказалась приличная для мальчишки сумма денег. Аж «целых» двести рублей. Правда, потом меня вызвали к директору школы и вручили ещё столько же, но попросили никому об этом не говорить. Чтобы, кхм, «не разрушать чувство коллективизма», как сказал Чистохвалов.

Ну, да… От каждого по способностям и каждому по труду…

Просто учиться тоже приходилось и требования «обычных» учителей были не менее жесткими. Послаблений участникам первенства не было от слова «совсем». Наоборот нам постоянно твердили, что учиться мы должны лучше, чем остальные ребята.