Я научился не «выпячиваться», но внимательно слушал учителей на уроках и «поэтому» учился на пятёрки. Письменные «домашние» задания я делал на «черновике» и на «чистовике». Черновик потом «уходил» по рукам. Претензий одноклассники ко мне, как к «ботанику», не имели. Да и не был я «ботаником». Я ведь не сидел над книжками, а вел довольно-таки увлекательную «общественную», хе-хе, деятельность, участвуя, например: в драках подушками, или на швабрах, в игре в «слона», или «всадники». А ещё мне одному, чуть ли не каждый месяц, из дома приходили посылки с сушёной корюшкой. И тогда интернат погрязал в «шелухе» и «аромате». Кто-то воротил носы, а кто-то пускал слюни. Короче, мне было весело. Я развлекался от души и получал от этого массу удовольствия.

А ещё мы, хоккеисты, перезнакомились с девчонками фигуристками, которые тренировались в ледовом дворце спорта на льду до нас и проводили свободное время вместе. Ходили в кино, и гулять по Москве. Некоторые из них тоже жили в интернате и даже учились в нашем классе, ведь классы были сборные, а не «мужские», или «женские». С нами учились: и гимнастки, и волейболистки, и другие спортсменки, но «дружили» хоккеисты с фигуристками. Ну, в основном, конечно. В пятом классе «дружить по-взрослому» было не принято, а ледовая площадка нас сближала. Поэтому мы и не стеснялись пройтись вместе, тем более «коллективом».

После каждой сухой игры команда меня не отпускала с площадки без «триумфа» и у меня, естественно, появились девчонки-поклонницы, которые пытались со мной познакомиться и даже взять автограф. Мы после игры, тренировки, или наоборот, перемещались на автобусе. Вот у него меня «ловили» и даже приглашали на свидания. Записочками с указанием времени и места. Ха-ха!

Лично мне нравились все девчонки без разбора, и ходил я на «свидания» каждый выходной с разной. А что нельзя? Ведь не любовь же я «крутил»! Поклонниц было много. Не хотелось кого-то обижать. Мне же с ними не детей крестить. Хе-хе… Никаких обещаний я никому не давал, сразу ограничивая наше свидание одним единственным разом. И девчонки понимали и не обижались. От иногородних поклонниц стали приходить письма. Я отвечал. Что, мне трудно, что ли? Совсем даже не трудно.

Я отвечал на письма без «охов» и «ахов», просто описывая свой быт, учёбу в школе, спортивную жизнь и свою команду. Ведь именно об этом девочки и спрашивали. Как я дошёл до жизни такой? Ха-ха…

* * *

— Пашка, что ты копаешься? — спросил, зайдя к нам в комнату, где мы проживали вчетвером, Славка Фетисов.

Я доглаживал джинсовую рубашку. Джинсы утюгом не гладились, а вот рубашка — да.