Шуйдин скривился.

— Не верит он в целителей. Шарлатанами называет. Я предлагал, а он всё отмахивался. Всякой хернёй мажется: ядом змеиным, клеем пчелиным, жалами пчёл… Но не помогает ничего. Я же вижу.

— А как я к нему подкрадусь? — улыбнулся я.

— Я вас познакомлю, а ты в это время… Тебе же много времени не надо…

— Вот ты…

Однако я не нашёлся, что ему предъявить. Я ведь и вправду долго не заморачивался, когда «лечил» ребят. Ведь я не мудрствовал и не изображал из себя мага-волшебника, совершающего долгие манипуляции над пациентами. Во время кратковременного контакта я сразу «запускал» в болезное тело матрицу, которая и творила «чудеса» оздоровления. А после лечения она самостоятельно возвращалась в челнок. Можно было бы и самому вникать в проблемы с нейронами, но зачем «огород городить»?

Да-да, я не удержался.

Всё началось с той самой Елены Мухиной, которая сорвалась с разновысоких брусьев и, стукнувшись затылком о мат, потеряла сознание. Я сразу «увидел» у неё перелом «основания черепа» и, подбежав к ней, запретил её трогать до приезда врачей. А сам внедрил в неё матрицу и охранял, отгоняя всех, даже тренеров.

Врачи потом сказали мне спасибо. Но не давали Мухиной шансов продолжить занятия спортом. Однако, уже через месяц госпитализации Мухина вернулась в интернат совершенно здоровой. Врачи потом только разводили руками, а руководство школы с интересом поглядывало на меня, но вопросы не задавало.

Потом случилось ещё одно событие, привлёкшее моё внимание, как «целителя», потом ещё одно и ещё. Мало ли у спортсменов бывает переломов и порванных связок? Тем более, когда они локализованы в одном месте? Травматизм на плотность населения зашкаливал. Спортсмены, вообще, становятся инвалидами очень часто. И очень часто в очень раннем возрасте. Особенно гимнастки и фигуристки, которые высоко взлетают, и сильно падают. И если первые иногда попадают на маты, то вторые всегда падают на твёрдый лёд. Мы, хоккеисты хоть в шлемах катаемся, но и то частенько головой бьёмся так, что «мама не горюй». А девчонки падают во время «поддержек» и прочих кульбитов, стукаясь своими маленькими головками об очень твёрдую поверхность. Я видел и у меня сердце в пятки уходило. Как тут не применить свои «целительские» способности.

Так что за то время, что я жил в интернате и тренировался в ДЮСШ ЦСКА молва обо мне, как о целителе, уже «расползлась» дальше наших спортивных комплексов, где мы тренировались или играли в хоккей.

К моему удивлению, может быть потому, что я не создавал вокруг своих «деяний» чего-то сверхъестественного, также просто стали относиться к ним и остальные, хе-хе, «участники процесса». Типа, ну, может он лечить силой мысли и может! Чего тут охать и ахать? Ха-ха! И это меня устраивало.