Музыканты тоже вернулись «датыми» и, скорее всего, это у них была вторая порция, потому что клавишник Василий в середине второго отделения погнал такую «гамму», что я посмотрел на сцену с интересом. А на сцене развивались «события», хе-хе.

Клавишник мазал и задевал «лишние», чёрные в основном, клавиши. Или белые,е сли пальцы соскальзывали с чёрных. НУ, короче, музыка вдруг прекратилась и наступила тишина, в которой слышался продолжающийся спор более трезвых музыкантов с не очень трезвым пианистом.

— Я нормально играю! — вдруг вскрикнул он. — Что ты ко всем пристаёшь? Самый лучший гитарист? Да я на гитаре лучше тебя играю, а вы поставили меня за этот аккордеон на ножках!

В зале послышался смех.

— Вот, дай мне гитару! Дай! — вскричал Вася. — И вы увидите! Все увидите! И даже услышите!

В зале уже откровенно ржали.

На сцену поднялись плечистые дежурные десятиклассники и аккуратно вывели Василия, слегка надавав ему по печени и почкам. Музыкальная группа распалась. Пришла беда, откуда не ждали, как говорится в книжке по «Мальчиша — Кибальчиша». На музыкантов больно было смотреть, а ещё больнее было смотреть на старшеклассников, которые, «подзаправившись», готовы были плясать до утра, а тут такой облом.

Я пробился к сцене, вокруг которой столпились всё уплотняющиеся ряды страждущих зрелища. Хлеб съеден, а обещанные зрелища вдруг отменили. Назревал бунт. Раздались пока нерешительные свисты.

— Кто-нибудь на клавишах играет? — спросил я, появившись на сцене.

— О, Пашка! Ты как здесь? — удивился гитарист, с которым мы познакомились чуть раньше. Или позже? Как посмотреть. Я пришёл к маме на урок, и увидел там Сашку. Вот и познакомились.

— Мама дежурит. Охраняю.

— Понятно.

— Я на фоно играю. Мы с Васькой в одной школе учимся. Только мне фоно не нравится.

— Нравится, не нравиться, играй моя красавица, — сказал я тихо проговорил я.

Сашка, услышав, «прыснул», спрятав в кулак улыбку.

— Отлично, говорю! Переходи за клавиши!

Я вздохнул.

— Видит Бог, не хотел! — сказал я тихо сам себе, но Сашка услышал и снова улыбнулся.

Когда я был человеком, моё чувство ритма хромало. Я пробовал садиться за барабаны, но чаще всего замедлялся. И на других инструментах я «тормозил» и только благодаря барабанам или метроному мог выдерживать партию. А сейчас… Ха!

Пока я исполнял Бониэмовскую «Полёт на Венеру», Сашка с хитрым видом раздал ребятам партитуры «Распутина».

Дело в том, что после нашей второй встречи Сашка пристал ко мне, как банный лист к одному месту. Ему всё равно не нравилось, как играл Серёжка-барабанщик. Он ещё раз поймал меня, когда я пришёл за снарягой и сначала попросил показать ещё раз, как играть «Back in USSR», а потом спросил, что я знаю ещё? Я, с дуру, сообщил, что Битлов всех знаю. А он заиграл «Облади, облада», с её тоже не очень простым ритмом. Я откликнулся. Он заиграл другую, третью… Короче, мы с ним немного поиграли. И он, и я были довольны. Особенно, э-хе-хе, мой Пашка, а через него и я.