Я, вроде, как смутился…

— Ну-у-у… Мальчишки во дворе между собой разговаривали, а я услышал.

— И что же они, кхм… О чём они говорили?

— Ну-у-у… Что Распутин был вроде колдуна, который околдовал царя и царицу. Он лечил их сына-наследника от какой-то смертельной болезни и поэтому они ему всё прощали.

— Кхм… А что такое «секс-машин»? Что это за фразочка такая?

— Не секс-машин, а сакс-машин, — сказал я. — Труба такая есть у музыкантов. Распутин ещё и на дудках играл, и на балалайках. Но эти наши слова длинные к песне не подходят. Вот я и вставил слово сакс. Это саксофон. А чем оно тебе не нравится?

Мама хмыкнула и мы пошли дальше.

Придя домой, мама переключилась на отца, который ждал нас обеспокоенный.

— Нормально дошли? Извёлся весь! Надо было пойти встречать!

— Нормально-нормально. Пашка у нас взрослый уже. С ним совсем не страшно.

— Как прошёл новогодний вечер? Никто не буянил? Не дрались?

— Подрались! Как без этого? Мальчишки же. Но хоть не в школе.

— Да-а-а… Мы постоянно тоже…

Мать нахмурилась и посмотрела на отца.

— Кхм… Умывайся, покормлю тебя, — сказал отец.

— Да-а-а… Мы пирожных налопались с чаем. Да и в столовой еды набрали разной. Ужинали.

— Ну, вот… А я супчик грею…

— Поздно уже, Коля. С ног валюсь от усталости.

На следующий день у нас наступили каникулы и про моё выступление в составе школьного вокально-инструментального ансамбля никто из моих друзей-знакомых не узнал. И поэтому я избежал объяснений. Дома новый год мы особо не праздновали, а подарков мне и так надарили сверх всякой меры. Поэтому, я, не дожидаясь полуночи, отправился спать, а отец, судя по всему, чуть позже, потому что я, «от души» напившись лимонада, вставал в туалет и видел мать, в одиночестве но увлечённо смотрящую телепередачу «Голубой Огонёк». Мать не любила, когда он засыпал в зале на диване у телевизора, потому что он храпел, когда спал, и мешал, как говорила мама, «сосредоточиться». Особенно, если шёл какой-нибудь интересный фильм.

На каникулах у нас был школьный выезд на электричке снежинка в «Тигровую Падь», где мы катались на санках и, кто мог, на лыжах. Работал прокат и того и другого. Лыжи можно было взять и с жестким креплением и средним и ременным. Я взял с жестким креплением. Они хоть и были беговыми, но ногу на спусках держали неплохо. Покатался с горок с удовольствием. Без подъёмника нужно было пройти наверх около километра, а потом спуститься, не особо лавируя по рыхлому снегу. Склон никто не укатывал, кроме самих лыжников. И снова подъём. И снова спуск.

Трое физруков, наблюдавших за нами, на меня поглядывали с искренним и не скрываемым интересом. Понимаю их мысли и желание привлечь к «большому» спорту такого неутомимого пацана. А что? Я был не против, но пока не попадал в возрастную категорию даже юношей.