Да и «подход» к Гречко мне нужен. Умрёт он в семьдесят шестом, а мне не очень этого хотелось. Очень уж его уважал Леонид Ильич. А Гречко очень уважал товарища Сталина. На торжественном заседании 23 февраля 1968 года в выступлении он упомянул имя Сталина, что вызвало аплодисменты. Это мне импонировало и вызывало надежду, что с его помощью можно будет вернуть сталинскую экономику.

— Всё, — подумал я. — Мавр сделал своё дело, мавр может уходить.

Теперь с помощью плазмоидов и ретранслятора мне была доступна прямая связь со всеми матрицами, внедрёнными в чужие тела, где бы и в каком времени они не находились. Я снова становился «глазастым», как ракушка «морской гребешок» у которой по всему периметру створок расставлены сто глаз. Жизнь становилась все интереснее и интереснее. И я всё ближе подкрадывался к самому Леониду Ильичу.

Можно было бы, «тупо» прилететь на челноке в Заречье и «вербануть» кого надо, но кого надо? Да и как этот «кого надо» поведёт себя там в Заречье? Да и думал-размышлял я ещё, что делать и как? А поэтому не торопился вламываться в муравейник.

Вернувшись в конец марта семидесятого года, я проверил наличие-присутствия Пономарёва в своей «гирлянде» подконтрольных и, убедившись, что тот играет в сезоне семидесятого года, удовлетворённо потёр руки.

Дело в том, что у меня не так много было матриц, а потов ещё меньше — всего двадцать. Всего, если поскрести по всем мирам, как по сусекам, то можно было собрать ещё двести семьдесят пять энергетических человеческих подобий, но ведь они все задействованы в других моих жизнях. Флибера не было рядом, и спросить было не у кого.

С другой стороны глядя, не всегда количество перерастает в качество. Иногда происходит кардинальным образом наоборот. Качество, да, только с отрицательным знаком. А ошибаться мне было нельзя. Прожитое мной время вернуться я не мог. Пробовал, не скрою. Не получилось. Нет доступа, сказал Челнок. В более дальнее время проход есть, а в период с конца ноября шестьдесят девятого и по март семидесятого доступа нет. Потому-то я и переношу сознание умерших, но потенциально нужных мне людей в боты, потому что, прожив событие лично, не смогу потом это сделать. Хы-хы! Назад дороги нет! Мне, как оказалось, в этой жизни давался только один шанс и нужно было прожить её чтобы не было мучительно больно. Хорошо, что имелась возможность для того, чтобы подумать, уходить в другие миры, возвращаясь откуда я оказывался в том же настоящем до мгновения. Люди моргнуть не успевали. Удобно, да… Зачесалось у тебя ухо, когда шайба летит в ворота, нырнул в параллельный мир, почесался, и назад, хе-хе…