После снятия энцефалограммы, когда я просидел в кресле с утыканной датчиками с проводами головой полтора часа, испытатели поскучнели. Мне, уже с более безразличными лицами, сделали ЭКГ и отправили в другой кабинет. Там собрался целый консилиум.

Меня усадили в кресло по типу стоматологического, стоящего напротив длинного стола, за которым сидело шесть человек в халатах. На столе лежала растянутая лента энцефалограммы. Ко мне обратился один из «белохалатников».

— Кхм! — важно сказал он, и сначала нахмурился, а потом вздёрнул левую бровь, ещё ниже опустив правую.

— Правда ли, что ты можешь останавливать кровь и заживлять раны силой мысли?

— Спасибо за прямолинейность, — подумал я и ответил. — Правда.

Брови взлетели у всех, сидящих напротив меня.

— Ты можешь это продемонстрировать? — спросил другой «медикус».

Тут удивился я.

— А у вас есть тот, у которого течёт кровь? Или вы готовы кого-нибудь зарезать? Не меня ли?

— Это было бы самое то, что надо, — тихо буркнул третий из сидящих напротив, и на него оглянулись остальные. С явным неодобрением посмотрели, а кто-то даже покачал неодобрительно головой.

— Гэбэшник, — подумал я, оценивая внешний вид примерно сорокалетнего мужчины. — Не меньше полковника, товарищ. Из пятого управления кто-то. Они за паранормальщиками следят.

— У нас имеется доброволец, готовый на эксперимент. И мы, конечно же, не станем его резать. Ты не боишься крови?

— Не боюсь, — ответил я со вздохом, — но предпочитаю её не видеть.

— Понятно, — сказал первый вопрошавший и посмотрел на крайнего, наверное, самого молодого участника эксперимента.

Тот встал и пройдя к двери, расположенной за спинами «белохалатников», раскрыл её и в помещение вкатили кресло каталку с пожилым, одетым в синюю «хламиду» гражданином. Хламида представляла собой длиннополую рубаху с короткими рукавами. Испытуемому освободили плечо и…

— Секундочку, — сказал я. — А он точно доброволец?

— Точно-точно, — сказал первый эскулап.

— Пусть тогда сам скажет, — попросил я.

— А что, если просто его порежут, не поможешь? — с сарказмом вопросил «гэбэшник».

Я посмотрел на него с интересом.

— Провоцирует? — подумал я.

— Помогу, но на этом ваши эксперименты надо мной закончатся.

«Гэбэшник» фыркнул, соорудив на лице снисходительно-скептическую мину.

Все снова осуждающе уставились на «злого полицейского».

— Да, мальчик, я согласился на эксперимент добровольно, — вдруг с трудом выдавливая из себя слова, произнёс доброволец. — Мне просто тяжело говорить.

Человек закашлялся и когда он вытер губы, я увидел на салфетке алые пятна.