Короче, нам всем понравилось, как мы провел день. И дедушке Лёне тоже понравилось, как мы провели день. Он, периодически, приходил, смотрел, как мы развлекаемся. Сегодня в субботу он отдыхал от трудов праведных. После ужина мы разбрелись по комнатам. Я было уснул, но проснулся от чьего-то присутствия.

— Что, Леонид Ильич? — спросил я.

— Ты не спал?

— Лежал просто.

— Любишь лежать в темноте?

— Ну… — неопределённо выразился я и сел на кровати. — Что-то хотели спросить?

— Кхм. Я включу свет? — спросил он. — Не люблю разговоры в темноте.

— Конечно.

Свет зажегся. Леонид Ильич был в полосатой пижаме и в тапочках.

— А за дверью охранник, — подумал я.

— Хотел спросить тебя, надолго ко мне моё здоровье вернулось?

— Здоровье? Навсегда, — уверенным тоном сказал я. — Ну, то есть, до самой смерти.

— А умру я когда?

— Ну… Теперь уже и не знаю. Я-то здесь. А что это вас так «это» заинтересовало, — спросил я, выделив второе «это».

— Кхм! Я тут, кхм, увидел, как меня хоронят в ноябре восемьдесят второго. Гроб, уронили, суки! Это ведь правда?

— Была правда, но теперь-то я с вами. И здоровья у вас теперь, как у, простите, у дурака махорки. Не болеете ничем и болеть не будете. От остановки сердца вы умерли тогда. А теперь, как всё сложится, я не знаю. Вдруг какое покушение удастся. Вы же так и ездите на небронированных машинах. И сами за рулём любите лихачить.

— Ты так уверенно говоришь, что возникает ощущение, что ты из будущего. Так, что ли?

Я покрутил головой.

— Тутошний я. Родился в пятьдесят девятом у мамы с папой. Мама — учительница в моей школе, папа — токарь высокой квалификации. Просто что-то случилось со мной в больнице. Такое, что я не только здоровье обрёл, но и возможность будущее видеть. Теперь и вы видите. Но будущее… Оно ведь от нас зависит. Оно меняется. Я уже проверил.

— Я тоже проверил. Клим Ворошилов-то оказывается умереть должен был ещё год назад, а он жив-здоров и огородом у себя занимается. Не твоих рук дело?

Я только вздохнул.

— Понятно. Не буду спрашивать, как ты умудрился с ним встретиться и здоровье дать. Захочешь, потом сам скажешь.

— Не нужно это вам, Леонид Ильич. Вам нужно подобрать верных соратников, которые бы противопоставили себя тем паразитам, которые перевернут вашу шахматную доску.

— Шахматную доску? Хм! Хорошо сказано! Да-а-а… Такие вот шахматы. Я уже покрутил будущее немного. Завтра хотел бы с тобой кое-что обсудить.

Я улыбнулся.

— Обсудим, Леонид Ильич. Вы спать ложитесь и во сне смотрите картинки.

— А так можно? — удивился генсек.

— Так нужно, — сказал с улыбкой я. — Так понятнее.