— С контрабандным пирогом! — рассмеялся Дворский. — Наливай!
Глава 4
Вторник, 12 августа. Ночь
Ново-Щелково, улица Колмогорова
Наташка до того бурно реагировала на мои «развратные действия», что ее стоны, то протяжные, то задышливые, полнили всю мансарду, упадая до самого холла.
«Пусть стенает, пусть пищит!» — думал я ласково. Всё равно в доме никого, кроме нас с нею, а родные стены должны впитывать и шепот любви, и крики страсти…
Мы нарочно откладывали «слияние», занимаясь любовью, «как все», но нам ли тужить, паранормам? Расплетя ноги, расплетя руки, я лежал, унимая биение сердца, а Талия привалилась ко мне, опаляя шею горячим дыханием. Гибко потянувшись, она уютно уложила голову на мою грудь, легонько целуя и водя ладонью.
— Знаешь… — Ее чисто девчоночье хихиканье отозвалось во мне умильной дрожью губ. — Ритулька очень хотела сама тебя встретить, но… Не сложилось! Боюсь, она мне не поверила, когда я изобразила огорчение…
— Лгунья! — заклеймил я ее.
— Ага…
— А Инка?
— Да они все умотали в Ялту! И Лея с ними! Там же киностудия, и какие-то супер-пупер-декорации. Если я правильно поняла — интерьеры звездолета «Темное пламя». Лея звонила вчера — выкипала восторгом. Говорит, как в будущее попала! И Маруата там, и Настя, и Павлов прилетел, и Викторов… Хотели в гостинице заночевать, но Ромуальдыч был резко против — и всех заманил к себе домой…
— А ты почему не с ними? — моя рука, рассеянно оглаживавшая Наташкино плечо, бессильно соскользнула на большую, тугую округлость, всею ладонью уминая лакомую плоть.
— А я… — пробормотала Талия, слабея. — А я хитрая… До «читки» еще далеко, а твой спецборт уже вылетал в Раменское… Миш! — тихий женский голос сорвался в прерывистый шепот: — Ты ко мне пристаешь?.. Или просто так?..
— Просто так пристаю…
— Я тоже очень соскучилась! — жаркий выдох коснулся моей щеки. — Очень!
* * *
Любопытная Луна заглядывала в чердачное окно, наполняя мансарду всамделишным неземным сиянием, а я до сих пор странно ощущал себя, словно находился сразу в двух мирах.
После несерьезной лунной гравитации, которую так и тянуло назвать «силой легкости», земное притяжение угнетало, как давящая перегрузка. Даже в мягкой постели…
…На базу «Звезда» я так и не попал, но шесть дней «командировки» осели в памяти навсегда. И пологие Юрские горы, осиянные мягким светом Земли, и заря после долгой ночи, когда звезда по имени Солнце жарила окоченевший реголит, вытягивая длинные, провально-черные тени с четким обрезом краев.
В одиночку, пускай и со старичками-разбойничками, я бы долго провозился, но стоило Дворскому бросить клич, и на «субботник» явился целый взвод инженеров и техников с «Урановой Голконды».