Соня выключила телевизор. Нет, она не боялась, как мама, всех этих БД. Понимала, что иногда подступает край, и надо действовать жестко. Уже! Уже нет Великобритании, хотя Лондон и не признает новой реальности. Осталось потыкать Англию носом, как шкодливую кошку, чтоб не гадила больше — и тогда НАТО развалится окончательно. Сразу посвежеет, и жить станет лучше, жить станет веселей!
В дверь постучали, и в комнату просунулась хорошенькая головка соседки, молодой врачини:
— Привет! Я — Катя!
— Соня, — улыбнулась хозяйка. — Проходи!
— Ой, нет! Пошли лучше встречать «Владик»! У меня там жених!
— И у меня! — рассмеялась Соня. — Побежали!
* * *
Гигантский УДК не входил в залив, а именно вплывал, являл себя с замедленной торжественностью — буруны почти не пенились, расходясь «усами» от притупленного форштевня. Корабль как будто дрейфовал, сносимый течением к одному из трех пирсов, на любом из которых можно было бегать стометровку. Лет сорок назад их строили штатовцы для своих авианосцев. Ну, и нашим они сгодились…
«Владик» мягко причалил, и экипаж запрыгал по гулкому трапу — всем, от матроса до капраза, охота была ступить на твердую землю.
— Борис! — завизжала, запрыгала Катя. — Борька-а!
Кряжистый мичман, усатый, как Шевченко, гулко захохотал, подхватывая свою ненаглядную, закружил ее, завертел…
А Соня стояла спокойно, и ждала. Задумчивый Гирин едва не прошел мимо — девушка лишь улыбнулась.
— Соня⁈ — лейтёха засиял сверхновой. — Со-онечка! Ты здесь?
— Служба такая… — проворковала лейтенант Динавицер перед тем, как быть задушенной в объятиях. — Ох… Тебе… на вахту… кох-да?
— Завтра, — обронил Максим, продолжая сиять и тискать, — вечером… Со-оня…
— Макс…
— Сейчас ты скажешь мне что-то важное! — умилился моряк. — Ты всегда так обращаешься, если серьезна, а если не очень серьезна, то зовешь Максиком, а если ласкова, то Максимкой…
— Пойдем ко мне, Максимка, — сладко улыбнулась Соня. — Пойдешь?
— Д-да… — заробел офицер флота. Девушка еще ни разу не звала к себе.
— Только пообещай мне одну вещь…
— Ага! Э-э… Какую?
— Что останешься со мной на всю ночь… до утра.
Гирин ничего не ответил — горло пережало волнением. Он лишь притиснул покрепче самое дорогое на свете создание… самое красивое, самое милое… самое родное и любимое.
— Обещаю! — вытолкнул он, шалея от собственной смелости. — На всю ночь, на всю жизнь!
Глава 13
Пятница, 26 декабря. День
Северное море, борт АТАВКР «Ульяновск»
Вице-адмирал никогда не думал о себе, как о флотоводце, вроде Ушакова или Нахимова. Он был Гириным.
На войне, как на войне, но времена меняются, а с ними и стратегия с тактикой. Кому сейчас нужен «кроссинг-Т»?