— Подождите, подождите! — Браилова вскинула руку и затрясла ею, как отличница на уроке, изнемогающая от желания выйти к доске. — Тогда… Тогда получается, что Мишу можно было переместить в прошлое «Гаммы»! — заторопилась она. — Используя… Ну, по аналогии с гравитационным манёвром — темпоральный транспозитационный манёвр! Это, когда объект из настоящего «Гаммы» перебрасывают в прошлое сопредельной «Альфы» или «Беты», а затем транспозитируют в исходное пространство!
— Лена, — торжествующе улыбнулся Гарин, — выпишу тебе премию! За то, что ткнула ученых мужей в незаметного слона! И… официально назначаю Елену Павловну заведующей лаборатории… сингонально-пространственной интерполяции!
— А я только темпоральную… — залепетала женщина. — Я только до нее… додумалась как-то…
— Ничего! — ухмыльнулся Миша. — Твоя должность — на вырост!
Глава 15
Воскресенье, 4 января. День
Ленинград, Пулковское шоссе
Очередной выпуск популярнейшей «Звезды КЭЦ» все ждали с нетерпением, а особенно — великая армия поклонников Стругацких. Увидеть на экране обоих мэтров советской фантастики, да еще в обществе красоток-ведущих… Чего же лучше?
А красотки-ведущие подошли с выдумкой даже к месту встречи, решив вести съёмки из Пулковской обсерватории, из тамошнего Круглого зала.
Стены обширного главного зала и впрямь замыкали окружность, в которую архитекторы вписали пилястры и высокие окна. А некие фанаты-умельцы осовременили интерьер, накрыв бронзовый знак меридиана шикарным — семиугольным! — столом, за что их зазвали в массовку…
Народу собралось порядочно. Первыми допустили жрецов науки из «обители на Пулковой горе», затем читающих и пишущих ленинградцев, да и москвичи «понаехали». В Советском Союзе всё еще бытовало собственное представление о «звездах» — в эту категорию включали не только волосатых рокеров или жеманных кинодив, но и ученых, космонавтов, поэтов и писателей. Sic!
Наташа, когда ее спросили о причинах интереса телевизионщиков к обсерватории, мило улыбнулась и напомнила, что именно здесь работал Борис Натанович, а Инна с пафосом добавила: «С чем же еще может сочетаться девиз нашей программы: „Propius ad astra!“ — „Ближе к звездам!“?»
…Привычно цепляя улыбку, Рита вошла в Круглый зал. За массивной столешницей уже сидели двое приглашенных — Изя Динавицер, квалифицированный читатель, нежно любящий тексты братьев Стругацких, но весьма разборчивый и въедливый, а рядом с ним — «Великий и Ужасный» профессор Григорьев. Для своих девяноста четырех Дмитрий Павлович выглядел весьма бодро. Усох, правда, поседел, однако тот самый бес, что бодает престарелых особей мужеска полу в ребро, давно внес Дэ Пэ в свои списки.