Хотя, почему? И чего тут скромничать? Именно с меня, с моего микроскопического воздействия, началось изменение реальности в «Альфе». А Объединенную Республику Ирака и Аравии ты забыл? Или мирный, в общем-то, Израиль, раскинувшийся от Суэца до Литани? А Иордания, приросшая Хиджазом? А сохраненная в единстве Югославия?
А если ГДР и ФРГ договорятся, и на карте Европы появится великий, могучий — социалистический! — Германский Союз?
«Адекватно, Миха!» — ухмыльнулся я.
Там же, позже
Радиофон помалкивал, и я чуток расслабился. А что? Елка в холле стоит, наряженная, с красной звездой на макушке. Правда, новогодний стол накрывать особо нечем, но не царское это дело — пиры готовить… Главное, что «Наполеон» возлежит на подоконнике, пропитывается…
Мы с девчонками так и не договорились, где будем провожать уходящий год и встречать новый. Что-то темнят «грации»…
Судя по загадочному виду Леи, она в курсе, но будет молчать, как партизан. Ладно, надеюсь, мне позвонят и сообщат, куда ехать. А не позвонят — и не надо, хоть отдохну от дружного женского коллектива…
Старенький «ВЭФ» коварно тренькнул. Звонила Елена фон Ливен.
— Алё? — ухмыльнулся я. — С наступающим, ваше сиятельство!
— И тебя, ваше величество! — энергично толкнулся женский голос. — Или как там величали султанов?
— Ах, княгиня…
— Прости, прости, не могла удержаться! — забился колокольчиком смех. — Миша, твои жёны… э-э… я хотела сказать — женщины, не звонили еще?
— Молчат, — буркнул я.
— Ну, не обижа-айся! Я, может, из зависти ехидничаю!
— Ага, так я и поверил.
Трубка хихикнула, и тон упал до серьезного:
— Миша, часов в шесть-семь вечера подъезжай к Институту Времени, мы все собираемся здесь…
— Все — это кто? — осведомился я, чуя подступающий холодок.
— Все — это все! Твои… женщины, и Юля с Антоном, и Васёнок с Маришей, и Настя… К вечеру должен пожаловать ее адмирал! Светлана со своим Юриком будут, Динавицеры, Киврин с Наташей, Корнеев с Ядзей… Марина Исаева, Тата Ивернева, Лена Браилова, Рустам… Обещали быть Олег с Рутой и малолетним Натаном — бабушкам они не доверяют… Короче, я созвала Приорат Ностромо, за исключением Лидии Васильевны. Подумала тут, и решила, что раскрывать тайну твоей личности ей — не лучшая идея…
Меня будто проморозило, но я сумел разжать сцепленные зубы:
— За маму — спасибо… — и, охваченный порывом малодушия, заныл: — А может, не надо, княгинюшка? Я больше не буду!
— Нет… — фыркнула фон Ливен, и настояла: — Надо, Миша, надо!
Глава 14
Среда, 31 декабря. Вечер
Ново-Щелково, проспект Козырева
До полуночи оставалось меньше двух часов, и машины заполонили проспект, учинив редкое для наших мест явление — «пробку». Старшие и младшие научные сотрудники ринулись по гостям, а то и по магазинам, торопясь выхватить забытый в суматохе хлеб или огурцы, а то и (стыдно, товарищи!) шампанское в универсаме «Центральный».