— Всё готово, Маргарита Николаевна! — бодро отрапортовал режиссер.

— Начали!

— Добрый день! — Талия сладко улыбнулась в объектив. — Сегодня у нас необычная встреча. Не с учеными или первопроходцами, а с теми, кто сорок лет подряд открывает для нас новые планеты, вступает в контакт с иными цивилизациями, и строит прекрасный, чистый и безопасный Мир Полудня. Аркадий Натанович и Борис Натанович Стругацкие!

Братья неловко поклонились, а Рита уловила в их глазах молодой блеск. Мальчики не взрослеют, стареют только…

— Мы не большие любители всяких интервью, — ворчливо, однако с улыбкой проговорил Аркадий Натанович, — но тут мы сами виноваты… Ну вот как откажешь двум прекрасным женщинам?

— Трем! — строго поправила его Инна.

— Извините, Инночка, — покраснел Стругацкий, прикладывая пятерню к груди. — Оговорился!

— Прощаю! — важно молвила Дворская.

По залу прошелестели добродушные смешки.

— Можно мне? — поднял руку Борис Натанович.

— Слушаем вас! — поспешно разрешила Рита, радуясь втихомолку. Хорошее начало — живое, человечье, без деревенеющего официала, зато на позитиве.

Стругацкий-младший немножко нервно поправил очки.

— Нас постоянно спрашивают, и часто — с горечью, почему мы отдалились от Мира Полудня, почему ударились в социальную фантастику, доходя до сюра и откровенной мистики… — постепенно успокаиваясь, писатель малость расслабился. — Признаюсь, у нас, у обоих, особенно у меня, не хватило иммунитета, чтобы противостоять поветрию либерализма… «Сказка о тройке», «Улитка на склоне», «Град обреченный» навеяны именно этой интеллигентской хворью. Нас крепко, и за дело ругал Иван Антонович Ефремов, но мы не вняли. Почему? — Он длинно вздохнул. — Знаете, лично мне сейчас очень хочется переложить всю вину на Хрущева, который врал про Сталина с трибуны ХХ съезда, а мы ему поверили. Поверили в Жданова, объедавшегося пирожными — в окруженном Ленинграде, в жутком сорок втором! –хотя Андрей Александрович страдал диабетом… Поверили в репрессии и «кровавую гэбню»… Рита, если нужно — вырежете!

— Нет, — Гарина серьезно качнула головой, — мы не вырезаем искренность.

— А в результате… — подхватил Аркадий Натанович, и поспешно перебил сам себя: — Спасибо, Рита! А в результате, Мир-Полудня-который-будет-обязательно-построен превратился для нас в Мир-Полудня-который-кто-то-выдумал. И ведь семидесятые годы как будто подтверждали этот унылый, упаднический вывод! А мы — вот, честное слово! — только к концу восьмидесятых начали замечать перемены. Как будто, знаете, покинули свою башню из эбенового дерева — и сильно удивились! А чай-то, который «со слоном», оказывается, в свободной продаже… И жена моя не давилась в дикой очереди за модными сапожками, не переплачивала спекулянтам, а просто зашла в обувной, и купила…